Дав понять части присутствующих свою позицию, старая бабка продолжила:
— Так вот, я остановилась на том, что я рада за малыша Ганца, который достиг своего «катарсиса», пусть и не без помощи других людей. Точнее, благодаря совместной работе людей О’Лири и Бортэ, хотя и… с некоторыми нюансами. Но стоит заметить, что не все смогли пережить взваленную на их плечи ношу. Как минимум госпожа клана Бортэ точно не смогла этого сделать, но это так, мелочи. Ведь куда более важным вопросом сейчас является то, смогут ли остальные прямые или нет участники пережить последствия всего этого? А последствия могут оказаться не самыми радужными как минимум потому, что во всём этом деле целая куча подводных камней, но… Это уже не вашего ума дело. Вам лишь нужно знать две вещи. Первое, это то, что малыш Ганц мёртв и мусолить эту тему дальше — бессмысленно. Второе, это то, что, дабы уточнить некоторые нюансы, я какое-то время буду сильно занята и попрошу меня не отвлекать. Хоть с необходимостью, хоть без — не отвлекать. Ясно? — риторически спросила старая бабка и, окинув всех присутствующих предостерегающим взглядом, издала подобие смешка, а затем продолжила:
— В принципе на этом всё, так что больше я вас не задержу, а вы, — она обратилась практически ко всем своим ученикам, — усердно занимайтесь и практикуйтесь. Если ничего не изменится, то ещё свидимся.
— Спасибо, — ответили те, то же самое сделали и пришедшие за ними родственники; прежде чем повисла пауза, старая бабка кивнула им и жестом указала на дверь.
Забрав свои вещи, бо́льшая часть присутствующих вскоре ушла, покинув территорию деревенской школы.
Комната мгновенно проредела. Осталось около десяти человек, среди которых сама старая бабка и Милина Гофф. Последняя пусть и набросала для себя общие черты происходящего, но теперь не совсем понимала, что ждёт её саму. Хотя внутри неё загорелось эфемерное пламя свободы: если всё, как и сказала старая бабка, то и её саму должны будут куда-то «сбагрить». (Не секрет, Милина Гофф была готова «сбагриться» от сюда в любой момент, хоть прямо сейчас).
— Значит, старая Госпожа, вы и сами не верите в виновность учителя Ганца, — вскоре, после недолгого затишья, послышался голос одной из оставшихся женщин (кроме них ещё был мальчик, внешне на несколько лет младше Милины Гофф, — второй оставшийся ученик старой бабки).
— Кида, да? — «уточнила» старая бабка и продолжила: — Во что я верю, а во что нет, не вашего ума дело, — хотя, казалось, её ответ был адресован сразу всем оставшимся женщинам, в которых, если присмотреться, можно было разглядеть «ранних» учениц Ганца Йохансона, часть из которых была действующими сотрудниками Международной Организации Защиты Граждан, а другая — кто от куда.
— Единственная причина, — продолжила старая бабка, — почему вы сегодня вообще здесь оказались, это уяснить для себя несколько важных моментов. И как вы можете судить, учитывая, что для разъяснения подобных мелочей мне пришлось дойти до того, чтобы позвать вас сюда лично, я о вас невысокого мнения.
— Если есть что сказать — говорите, напыщенность свою оставите для других, — заговорила другая девушка, проигнорировав упрекающий взгляд своих коллег, высмеивающий — старой бабки и внутренне-ликующий — Милины Гофф.
— Не волнуйся, — тут же парировала старая бабка, — мне не нужно разрешение подзаборной дворняги, чтобы что-то сказать или не сказать. Всё это не такая уж и проблема, а вы, — она окинула всех остальных женщин, зафиксировав взгляд на Киде как негласном представители их группы, — смотрю, не успел малыш Ганц окочуриться, хотя, — она «задумалась», — правильнее было бы сказать «поджариться до красной корочки», как вкусили вскус свободы и вседозволенности? С такой скоростью вам разве что призовые места в дворняжьих бегах занимать, и то, если от своей тупости вы не побежите в обратном от финиша направлении.
Девушки скривились, но промолчали. Милина Гофф тоже дёрнула уголками губ, а от сравнения ей даже показалось, что чувствует запах горелого мяса.
— Простите, — только и сказала Кида, хотя старая бабка не сильно оценила её потуги:
— Извинения плешивых собак меня не волнуют, так что не бери в голову. Давайте лучше вернёмся к нашим козлам. Во-первых, вам стоит уяснить одну простую истину — если не хотите проблем: сидите и помалкивайте, не мешая ни мне, ни кому-то ещё. Можете, как вы это умеете, засесть в своей конуре — или где вы там ведёте свои дела? — и заниматься своей высокопарной работой, перебирая бумаги и перекладывая их с места на место. Одним словом, не мельтешите, иначе у вас и конуры-то не останется, — рассмеялась старая бабка.