— Сволочи, — не наигранно сказал Наран: этот факт его взаправду очень бесил.
— Уверена, ты слышал о том, что во время битвы двух Мировых Волшебников было совершенно нападение на закрытую зону АДа?
— Да, только полицию к этому делу не подпускают: это решается и расследуется на более высоком уровне.
— Всё верно, из-за того, что наше с напарником дело неразрывно пересекается и с нападением на них сегодня утром — по секрету скажу, это уже подтверждено, что напали люди, величающие себя Волками по приказу семьи Морган — мы уже были на месте происшествия. Там были найдены ваши спецназовцы, куча улик, подтверждающих сотрудничество АДа и семей, включая клан Кудо, с американцами. Некоторые из нападавших тоже погибли, хотя точное количество жертв ещё не известно: кое-кого поглотил взрыв. Однако внутренние этажи не пострадали, интересно то, что пропало несколько человек, о которых нам ничего не известно, но которые были там заключены… Но это уже не твоё дело, — заметила она в конце и закончила.
— Мне и без этого хватает забот, так что я даже рад, — сказал Наран искренне и добавил. — Я правильно понимаю, что, возможно, уже сегодня нас ждут большие перемены?
— Правильно. Скорее всего, нынешний Всемонгольский Магический Совет будет распущен. Собственно, поэтому я и была у Ганца Йохансона: кто-кто, а он этому будет ох как рад.
— Подозреваешь его?
— Я не знаю, кого я подозреваю, но я уверена, что за этим кто-то стоит, причём за всем: от начала и до конца!..
— Громкое заявление, — только и сказал Наран, не пошевелив ни одной мышцей лица и ни разу не глянув в мою сторону. Эх, великий человек этот Наран Рамит.
— …Такой себе Призрак… Возможно, и директор школы, кто знает? Он тот ещё проныра. Это не секрет: он уже отправил своего верного помощника, этого Ежи, на должность в Антимагический Департамент, а с людьми у них сейчас нехватка. Так знаешь кем? Заместитель нового главы, на минуточку! А времени-то прошло всего ничего. Уже чудо, что что-то во мне не даёт полностью подозревать его во всём этом. Официально об этом объявят, конечно, чуточку позже. Но это так, извини, нужно было высказаться, я знаю, что ты и отец не из болтливых, да и найти тебя, если вдруг что, особого труда мне не составит… — тонкая явная угроза от хихикающей девушки — опьяняющее зрелище. — А теперь скажи, что это был за «доносчик», который…
— Эм… — громко вклинился я в их разговор на своей колеснице. — Я-конечно-всё-понимаю. Откровения, важная информация, дружеский обмен знаниями и всё такое, но! После всего услышанного меня теперь не убьют?! У меня как бы ещё не то, что семьи нет, — девушки нет! Последняя, конечно же, не в счёт: она пропала без вести и теперь ещё оказывается из какой-то там семьи, которой я, судя по всему, сто лет не нужен, да и парой мы были от силы два часа: она пропала. В общем, не важно! То есть важно. Я имею в виду «неважно», что мы были парой, а не то, что она пропала. Так вот! Меня дома, конечно, никто не ждёт и не спохватится… но всё-таки, эм, вы должны защищать людей, а не убивать, ведь так?! — тараторил я, не оставлял двоим шанса заткнуть мой словесный понос. — Но если что, мой рост метр семьдесят восемь, двухметрового, даже чуть меньше, гроба должно вполне хватить, но, если честно, я предпочёл бы, чтобы меня кремировали, но так как завещания я не составлял — умирать так рано я не планировал! — то мою волю могут проигнорировать. Вот так, — я пожал плечами и тут же продолжил: — И да! Если будет мучать совесть, и захотите прийти навестить могилу своей несчастной жертвы, то есть меня, то я предпочитаю лаванду. Не подумайте: она просто отпугивает кошек. Они не очень любят запах этого растения. Я кошек, конечно, люблю, но не хотел бы, чтобы они гадили на меня сверху, пусть мне, конечно, уже будет и всё равно. И раз уж это мои предсмертные слова, то, Мишель, — не смотрите на меня так пронзительно, лейтенант, она сама просила её так называть! — итак, Мишель, та ситуация со школьницей — сплошная нелепость, если бы я кого-то и полюбил в этом мире, так это была бы только ты. Вот!.. Эм, и ещё. У меня есть кошечка. Присмотрите за ней. Её кличка Оливер Сент-Олер Ойербах, если что. Думаю, это всё. Я готов, — я закрыл глаза, съёжившись.
— …
— …
Я приоткрыл один глаз — ничего.
— …
— …
Я приоткрыл второй глаз — ничего.
— Нууу?..
С непонимающе-неловким выражением, будто перед тобой ванька, Мишель издала смешок.
— Никто не собирается тебя убивать, — сказала она сквозь слёзы. — И, я бы не хотела быть твоей кошкой, такой кличке не позавидуешь…
О «Призраках» говорит, а откуда это пошло — даже не знает, ай-яй-яй…