— Это в честь одного великого волшебника прошлых веков. Но я часто упрощаю, когда зову её к себе: например, просто «Оливер», другой раз «Ойербах, кс-кс-кс…» и так далее, бывает и полностью…
— Ты такой смешной!.. Никогда бы не подумала, что такой ледяной и выводящий из себя человек как ты, способен на такое, ха-ха-ха…
— Наверное, я поеду. У меня ещё много работы, — сказал Наран, вставая, отчасти не понимая, что происходит, отчасти злясь на меня, отчасти восхищаясь тем, как я умею «ломать» атмосферу и заговаривать людей.
— У всех её много нынче, но да, конечно. Мне тоже уже пора.
Она поднялась вслед за ним. Трансформацию из драного веника в цветущую фиалку трудно было не заметить. Сила улыбки и хорошего настроения способны сделать многое для девушки.
— И запомни, — перед уходом лейтенант полиции повернулся ко мне, — всё, что ты здесь услышал, должно остаться втайне. Иначе проблем не отгребёшь.
— Не переживай, — ответила вместо меня Мишель. — Так как он узнал много не нужного, я должна лично проконтролировать, чтобы он ничего никому не сказал, поэтому он проедется со мной в отдел госбезопасности и подпишет некоторые документы на этот счёт.
Наран тут же напрягся, а я понял, что «с головой» у неё определённо проблем нет. Интересно, это вообще законно?
— Побудешь моим временным напарником, раз Станислав куда-то пропал, — пошутила она.
Жестокие у неё шутки.
Глава 64. Один день из жизни Мишель (часть 2)
После её слов и предложения (на которое явно нельзя ответить «нет»), я решил действовать спокойно. Такой ход событий даже немного интриговал.
— Ладно, — только и сказал я, не подавая виду. Какой бы довод не придумал, она в любом случае поступит по-своему, а именно так, как задумала изначально: я не единственный, кто строит схемы. Спорить и доказывать сейчас что-либо — лишь в угоду ей. Я продолжил: — Это всё равно лучше, чем сидеть на скучных занятиях и умирать от сонливости.
— Вот и отлично, — хоть и довольно, но с некоторым разочарованием сказала она.
Да, спора не будет.
Наран к этому моменту вышел.
Так и начался мой занимательный день в компании девушки из госбезопасности. Перед уходом она лично зашла к директору школы (затянув и меня с собой), чтобы поставить его в известность о таком неожиданном «развитии событий». Ею двигали не уважение или ответственность — нет и ещё раз нет! Она сделала это исключительно с целью самолично вывести и позлить Ганца Йохансона.
— Что ты себе позволяешь?! — это была первая сказанная им фраза, которой можно было описать весь их дальнейший разговор, точнее спор. Ругаясь и что-то доказывая ей, он даже и не думал предлагать шоколадного «Медвежонка Бима», горка которых всё также лежала в посудине у него на столе (он явно следит за её размерами). Пока они решали, кто прав, а кто нет, я заныкал парочку (или чуть больше) в своих карманах.
— Пошли! — сказала, в конце концов, Мишель, обращаясь ко мне. Она была довольна победой в этой словесной перепалке с директором. Мы направились к выходу — теперь-то ничего не держало нас в стенах этого учреждения.
— До встречи, — попрощался я с ним. Директору определённо не понравилось это маленькое и незначительное происшествие, особенно тот момент, когда я тырил без спросу его сладости.
Плум.
Плум.
Двери её флайма захлопнулись за нами.
— Ну что, доставай! — сказал она как-то неожиданно.
— Что именно? — уточнил я: мне хватало как воспитанности, так и распутства, чтобы подумать не об одном возможном варианте…
— Конфеты. Я видела, как ты их крал прямо за спиной этого прохвоста Йохансона.
— Не крал, а угощался. Это разные вещи.
— Без разницы, — она не стала спорить. — Доставай, я с места не тронусь, пока чего-нибудь не съем!
— Может по пути куда-то заедешь?
— Нет. Времени не так-то и много.
— Тогда, может, пока будешь есть, отправишь свой флайм в место назначения — штаб госбезопасности или где у тебя там рабочий кабинет? Пусть себе летит. Хоть после Восьмой мировой войны ИИ и стали большей частью под запретом, я уверен, что твой «летающий друг» сможет и сам долететь. Вам ведь можно иметь такие, — не спрашивал, а утверждал я.
— Всё-то ты знаешь. Не умничай. И вообще, ту войну приписали к мировым от нечего делать — бунт «ушастых», не более! Шума больше, чем реальной проблемы.
— А появление крупного объединения, которое переросло в независимую страну Зоро на территории Австралии — это добровольное решение мирового сообщества?
— О.Т.С.ТА.НЬ, лучше доставай конфеты. Я не ем, когда машина движется, мне НЕ.КА.М.ФО.Р.Т.НО. Понял?
— Ведёшь себя, как проблемный ребёнок, — сказал я, взяв свою сумку, из которой, к слову, немного выглядывала рукоять моего «спасителя слабых, убийцы сильных», как изредка я называл своё оружие; и в каком-то смысле в этом была логика.