Альси-Тамилин успел на назначенную ему встречу, выяснил, что Аль- Элимитаин погиб и не оставил наследников своего Королевства. Теперь Альси-Тамилин мог больше не оглядываться на исчезнувшего правителя и воспользоваться первым же удобным случаем, чтобы попытаться из двух десятков Королевств собрать обратно Единое.
Катя
Катя с самого детства не блистала ни умом, ни характером. В школе училась средненько, дома помогала маме с сестрёнками, по кухне и с уборкой. Её такое положение вполне устраивало — плыть по течению, не завышать амбиции, заботиться о любимой семье.
После одиннадцатого класса девушка поступила в ВУЗ с не самой лучшей репутацией, выбрав специальность исходя не из собственных желаний, а из шанса пройти по конкурсу и чтобы место в общежитии было. Но Катя не смогла найти общий язык с другими студентами. В группе не приняли тихую домашнюю девушку, не курящую, не пьющую и не тусующуюся по клубам, да ещё и склонную к полноте.
Катя весь первый семестр пыталась всё же подружиться хотя бы с соседками по комнате, но стало только хуже. За счет старательности и присутствия на всех лекциях и семинарах она единственная в группе закрыла сессию хоть и почти на одни тройки, но без хвостов. И в новом семестре у одногруппников появилось развлечение: идешь мимо Тихушки — ударь, пни, ущипни.
Катя терпела, она боялась, что если пожалуется, то станет хуже. И, созваниваясь с родными, молчала об этом, боясь расстроить родителей и сестёр. Такое положение очень быстро привело к чувству одиночества, к давящей и сдерживаемой обиде и к успокоительному по несколько раз в день, чтобы удержаться от истерики.
Когда выпала возможность на неделю сбежать домой, Катя действительно радовалась, но вдруг поняла, что не может улыбнуться. До дома она так и не доехала.
В новом мире ей стало даже легче: новое тело не было искорёжено острой депрессией. Но сам переход и последующие события сбили девушку с толку, а пережитый катарсис освобождения от лишней силы окончательно дезориентировал. Но ей хотелось жить, несмотря на все события пути к Артефакту. Поэтому она попыталась выйти к людям.
Люди приняли её за юродивую. Сначала Катя не стала их разуверять, опасаясь за свою безопасность, потом, когда поняла, что совсем не знает, как в новом мире жить и что ничего полезного не умеет, продолжила притворяться. А что ей ещё оставалось, если всё, что она умеет в новом мире — это слушать.
А потом ей это даже немного понравилось. Понравилось видеть, как человек, пока плачется, проговаривает все свои беды и кто в них виноват, сам находит ответ и решение. А ей остаётся только кивнуть. Она увидела, что простым людям действительно нужна юродивая. Но на самом деле в путь её выгоняло чувство вины. Катя наказывала себя за убитого её рукой разбойника и людей, погибших на её глазах, но не хотела сама себе в этом признаваться.
На границе Диких Земель её зацепил Зов Храма, но в ней ещё было слишком мало стремления что-то изменить, чувства несправедливости мира. Поэтому, даже прожив зиму среди аборигенов, она смогла пройти мимо Храма. И как бы Кате не было спокойно и хорошо рядом с Сафеном, чувство вины и совесть не успокаивались. И пытаясь сбежать от этих постоянных терзаний, Катя вновь выходит на дорогу и притворяется юродивой.
Но самолюбование — самолюбованием, самоуспокоение — самоуспокоением, только чем дальше, тем больше неприглядного она видела и слышала, и всё меньше это принимала. И когда розовые очки окончательно разбились, Катя поняла, что слышала в Диких Землях зов и должна на него откликнуться.
В Диких Землях ей пришлось делать выбор: она могла остаться с Сафеном, но она пошла в Храм. Она выбрала собственный эгоизм и призрачную надежду искупить убийство разбойника. Но сделка с Храмом привела её на поле между двумя армиями и к новому выбору: отойти, и тогда эти тысячи людей начнут сражение и многие погибнут, или избавить мир от того, кто хочет этой войны.
Катя решается стать палачом и убивает Яль-Паларана. Но это новое убийство она не смогла заставить себя оправдать. И Совесть окончательно её догрызла. Теперь девушка просто потеряла волю к жизни, и тело отказалось жить.
Сафен
Аборигены Диких Земель в большинстве своём открытый и дружелюбный народ. Их мало, поэтому все знакомы почти со всеми, и все про всех всё знают. А Сафен даже среди своих соплеменников с ранних лет выделялся и любознательностью, и склонностью идеализировать.
Как и большинство аборигенов, он регулярно дежурил в Сторожке, ожидая идущих к Храму, но в отличие от остальных он действительно хотел встретиться с кем-нибудь из-за завесы, поэтому выучил их язык, один из немногих. И его желание исполнилось — он встретил Катю.
Сафен хотел так много спросить о внешнем мире, что не сомневаясь ни минуты пригласил Катю погостить у него. Но, увы, девушка очень мало могла ему рассказать, и очень о многом хотела промолчать. Поэтому Сафен просто внимательно наблюдал и из результатов наблюдения вычленял правду. Постепенно он проникался сочувствием и жалостью к Кате, и чувства незаметно становились всё глубже и глубже, пока не проросли в самое сердце.
Но Катя ушла, оставив после себя лишь слабую надежду на возвращение. Поэтому Сафен продолжил жить как жил, только стал чуть более замкнутым, ещё немного отдалился от соплеменников и всё меньше радовался привычным мелочам.
Самым серьёзным ударом для него стало возвращение девушки, которая выбрала не его, а зов Храма. Сафен не мог понять, почему она так поступила, ему было просто больно. Поэтому он и пошел в Храм сам, понять, вернуть... И Храм ему ответил.
В последней надежде спасти девушку и вернуться с ней домой, Сафен идёт по Зову. Но он не успевает — Катя уже прошла точку невозврата. Тогда Сафен делает выбор не возвращаться обратно в Дикие Земли, полностью понимая, что там он нужен, всё же шагает вслед за Катей. Боль этого выбора — его плата Храму за ответы на терзавшие вопросы.
Эль-Саморен
Эль-Саморен был обычным молодым эльфом с достаточно высоким положением в Доме. А значит, его обучали Наставники и он привык чувствовать себя выше многих, но только отвечать за свои решения не привык, как не привык и принимать эти решения.
И, полностью понимая собственные склонности и желания, он пошел туда, где решения можно будет переложить на кого-то другого. Только, как оказалось, армия так не работает, и юному разгильдяю быстро объяснили его ответственность за солдат.
Так и служил Эль-Саморен: от войны до войны гостил дома, а потом возвращался к солдатам-людям и офицерам-эльфам. Его исполнительность и ответственность заметили и оценили, повысив в звании до капитана и выделив ему в подчинение уже не один десяток людей, а три десятка, возглавляемые другими эльфами.
На очередной побывке Эль-Саморен дома познакомился с Оль-Марисен. Девочка была уже почти взрослой, а Эль-Саморену она показалась очаровательной, смешливой, наивной и беззащитной. Он разузнал о ней поподробнее: девочка из одного с ним дома, но принадлежит другой семье, обучается среди магов. Бедняжка, такая юная... и Эль-Саморен влюбился в неё. Всё оставшееся до возвращения в армию время воин любовался юной магичкой и вздыхал издалека.
Когда Эль-Саморен вернулся к своим солдатам, он получил приказ вместе со всем отрядом ехать к союзникам и поступить в распоряжение генералов на границе с орками.
Служба у края степей не задалась с самого начала. Несколько солдат из его подчинения, испугавшись рассказов бывалых о жестокости орков, дезертировали. Другая парочка объединилась с ещё тремя людьми и поучаствовала в мародёрстве и непотребствах на одном из деревенских хуторов. И если дезертиров ловили-то только для видимости и отпустили с миром, то мародёров и насильников эльфы поймали и забили до смерти перед строем солдат и на глазах их жертв.
В первом же бою Эль-Саморену опять не повезло. Орки перебили больше половины его солдат и одного из офицеров, а остальных людей и эльфов захватили в плен. Следующие пятнадцать лет стали сплошной борьбой за желание жить. Эль-Саморен как лидер превзошел себя — он сумел стать опорой для своих людей, и потом к нему начали тянуться и остальные. Но люди умирали, и когда появилась возможность, из рабства смогли сбежать с Эль-Самореном двое его офицеров и примкнувшие к ним Эль-Элитин и Эль-Торис. Для них Эль-Саморен — Командир.