- Не надо, - цедит Зарецкий.
Еще раз стреляет на дверь.
- Мы не закончили, - скалится.
Как будто уверен, что я могу его слышать.
И хоть слова он не произносит вслух, но прочитать по губам, по выражению его лица не составляет труда.
Мозг лихорадочно пытается составить план действий на случай, если соседка удалится к себе, а ему придет в голову штурмовать мою дверь.
Что делать тогда?
Звонить в охранную фирму, телефон которой наклеен рядом с замком в надежде, что мне хватит денег потом оплатить их услуги. Или сразу в полицию?
Но, слава богу, мой бывший решает не идти напролом.
Посверлив взглядом дверь еще немного, он, потирая затылок, нетвердой походкой направляется к лифтам.
Убедившись, что на сегодня опасность вроде бы миновала, я оставляю свой пост и возвращаюсь в кухню.
Надо бы заварить чай, но руки трясутся, и слабость в ногах. Не знаю, как я только столько времени простояла в прихожей.
Плюхаюсь на табурет с полным пониманием, что я абсолютно без сил. Их нет даже на то, чтобы подняться и проследить в окно, что Зарецкий садится в машину и действительно уезжает.
Я просто сижу и тупо, бездумно пялюсь в одну точку.
Зарецкий
Эта тварь, эта серая мышь, которая все время, сколько помню себя, смотрела в рот, эта паршива подстилка для папиков приложила меня. Шокером!
Нет, вы серьезно?
Черт, как же раскалывается голова. Наверное, приложился при падении.
Блядь.
Ну, сука.
Эта наивная дура, которая и слово поперек не могла никому никогда выдать. Я слышал однажды, как ее отчитывала мать. Незаслуженно. Высказывала, что та недостаточно выложилась на выступлении, хоть мы и взяли медаль. А та только стояла, хлопала глазами и проглатывала.
Ни слова поперек.
Размазня.
Ха, ее мать даже с тренером отдельно договорилась, чтобы та не жалела и строго спрашивала. Строже, чем с остальных. Сам слышал. Совала ей деньги, а та брала. А на карманные дочери совсем не давали, как всем дают родаки. Даже мои, хоть и придурки.
Она даже в кафешке после тренировок никогда не могла нормально пожрать.
Пока не познакомилась со мной, конечно. Правда и тут проявляла принципиальность, но тут уже раз дура, так дура. Ничего не поделать. Мне даже лучше.
Но на сцене смотрелась более чем круто. Танцевала неплохо. Судьям, короче, нравилась. И зрителям.
Именно поэтому я и обратил на нее внимание.
С ней в паре было прикольно, все и меня сразу начали замечать. Даже не скажешь, что в жизни она такая рохля.
И трахнуть захотел с той же секунды, как увидел. Привязать, короче, покрепче, чтобы не соскочила. Но девчонка, мать ее, оказалась, зараза строгих правил.
Кто бы мог подумать. Я-то был уверен, что быстро уломаю ее. С ее то задатками глупой овцы. Но нет.
Зато в отличие от нее, ее подружка не долго ломалась. Дала мне в первую же неделю после знакомства.
Мне нравилось трахать Динару, а представлять на ее месте Солнцеву. И я бы добился…Пока Динара по секрету не сообщила, что ее отец выделил крупное финансирование. Проспонсировал, так сказать, все ее будущие победы.
В общем, по всему стало выгоднее переметнуться к ней.
Да и подбешивала тогда меня Солнцева своими отказами конкретно. Хотя ведь ей ничего бы не стоило.
Ну, и получила.
Сегодня я был уверен, что возьму, наконец, с нее то, что недодала. И вдруг такой облом.
Болтливая бабка суетится, сует мне то воду, то какой-то сраный мокрый платок, чтобы обтер лицо. Да пошла ты, кошелка.
Посылаю, конечно, мысленно. На деле лишь благодарно улыбаюсь.
Бабка умиляется, и это неудивительно. Что-то, а играть на публику я давно научился прекрасно.
А эта сука…
Стреляю взглядом на дверь.
Еще получит свое. В скором времени и сполна.
Я не просто трахну ее, как хотел изначально. Теперь, после ее выходки я унижу ее и растопчу!
Думает, удалось провернуть один раз, получится и в другой?
Как бы не так.
Ты, Солнцева, теперь еще больше меня разозлила, и ты, овца, огребешь за это по полной!
Бабка оказывается приставучей. Зовет на чай и еле удается отделаться от нее.
Пошатывает и тошнит.
Поэтому не сегодня, но скоро.
Вгребаю в лифт.
Вместе со мной в последний момент в кабину заваливает кто-то еще.
Блядь.
Не подъезд, а какой-то проходной двор.
И именно тогда, когда я не в лучшей форме.
Не поднимаю глаз, нахер пусть все идут, фокусируюсь только на черных ботинках.
На лицо его даже смотреть не стал, потому что насрать. Мало ли что еще за шваль здесь живет.