– Успел.
– Что?
– Этот урод успел сделать мне ребенка – зло подмечает Элли, и я тут же чувствую вину за свою реакцию. Минуту назад я кричал ей, что мне все равно, есть ли у нее дети от других мужчин, а теперь как незрелый подросток радуюсь, что она не залетела.
– Что значит успел? – задаю логичный вопрос, но уже знаю на него ответ. Я вижу его по мокрым глазам Элли, по защитной позе, по поджатым губам и легкой дрожи, накрывающей все ее тело.
Я подлетаю к ней и обнимаю, закрываю от внешнего мира своими огромными руками как маленькую девочку, не смею произнести вслух вопрос, крутящийся на языке. Элли напрягается, сдерживает слезы, отворачивается от меня и безуспешно пытается вытереть насухо щеки, которые тут же покрываются новым потоком соленой воды.
– Прости – тихо мычу ей в волосы – Я не знал.
Элли всхлипывает, кивает и снова шмыгает носом. Сколько бы лет ни прошло, потеря ребенка всегда будет вызывать у нее подобные эмоции. Когда это случилось? И как она после всего того, что свалилось на нее, не сломалась?
– В тот день я потеряла не только маму. – будто читая мои мысли она отвечает на мой немой вопрос.
– Это из-за падения?
Элли пожимает плечами, еще раз стирает со щек свою боль, выдыхает и поворачивается ко мне в полной готовности продолжить диалог без слез.
– Давай закажем мороженое?
– Ч-что?
– Я хочу все тебе рассказать, но мне нужно мороженое – поясняет моя Чемпионка, растапливая мое сердце своим взглядом ребенка, который просит у родителей купить любимую сладость.
– Без проблем – я чуть сдерживаю расползающийся к ушам уголки своих губ. – Только мороженое? Может, хочешь чего-то еще? Можем спуститься в ресторан или заказать доставку из любого другого места в городе?
– Нет, только мороженое.
Я киваю и иду к телефону, чтобы сделать заказ из ресторана отеля.
– Хотя нет! Давай еще картофель фри! – с детским восторгом добавляет Элли.
– А к картофелю больше ничего не нужно?
– Зачем?
– Это же гарнир, может бургер хочешь? Или какие-нибудь куриные крылышки в соусе?
– Так есть же мороженое.
– Ты будешь есть картофель с мороженным?
– Именно! – Элли кивает и отправляется в сторону ванной.
– У тебя отвратительный вкус, ты знаешь об этом? – кричу ей в след, на что она только показывает большой палец в знаке «класс», даже не обернувшись на меня.
***
Мы лежим на огромной кровати роскошного номера и едим картофель фри, обмакивая его в фисташковое мороженое. Вы все верно поняли, я тоже подсел на это странное сочетание, кажется я влюбляюсь во все, что нравится этой женщине. Надеюсь, Бог меня убережет, и я не начну пить отвратительную жидкость под названием растворимый кофе, без которого Элли не начинает свой день.
– Я потеряла ребенка – начинает Чемпионка, не отрывая взгляда от ломтика картофеля. – Мне сказали об этом уже в больнице. Я пришла в сознание чуть раньше, но как обычно боялась открыть глаза, прислушивалась к тому, что говорят мед сестры, надеялась, что смерть мамы и мое падение было всего лишь сном, и на самом деле я упала на тренировке, а все остальное нарисовала моя больная фантазия.
– Но это был не сон – притягиваю ее ближе.
– Нет, не сон. Когда я наконец-то открыла глаза и была готова поговорить с врачом на меня обрушилось сразу две новости. Первая – я больше никогда не смогу вернуться в профессиональный спорт, вторая – я больше не мама. Врач сказал, что основной причиной выкидыша стал стресс, а падение просто усугубило ситуацию.
– Как ты справилась?
– А я и не справилась. Когда я услышала, что потеряла малыша, психанула, выдернула катетер, подскочила с кровати и начала обвинять врача, что он мне врет. Правда, меня быстро усмирили. На следующий день все повторилось, и на следующий тоже. Я вела себя как истеричка, грубила всем, кто пытался со мной поговорить, бросалась предметами, ревела в подушку или смеялась как ненормальная.
Я смотрю на Элли и не могу представить каково это восемнадцатилетней девчонке остаться совсем одной, потерять ребенка и маму в один день, оказаться в больнице, да еще и с маленькой сестрой на руках.
– А Ксюша? – задаю вопрос который тут же приходит в голову после моих размышлений. – Сколько ей было?
– Пять лет.
– То есть сейчас ей пятнадцать?
– Да, забавно, что ты принял пятнадцатилетнего подростка за десятилетнего ребенка – хихикает Элли, и я мысленно радуюсь, что она в хорошем настроении несмотря на очень грустную тему.