– Я и так чувствую себя полным придурком, не добивай! – улыбаюсь и ворую из ее рук картофель, – А, где все это время был ваш отец?
– Отцы – поясняет Элли – Мой умер, когда мне было три года, а Ксюши – просто испарился, когда узнал, что мама беременна.
– Вот мудак!
– Хуже! Ксюшу тогда даже из детского сада некому было забрать, пока я валялась без сознания ее забрали органы опеки и собирались лишить меня права на опекунство.
– Из-за чего? Это же незаконно! – я взрываюсь, резко подскакивая со своего положения.
– Дело в том… Картер, то как я упала у многих вызвало удивление, я не ошиблась в шагах, не запуталась в ногах, кончено, всякое бывает, но, если присмотреться к тому моменту как я лечу пластом в лед, можно заметить, что я даже не пытаюсь предотвратить падение.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Спортивный комитет решил, что я… – Элли ставит локти на колени и зарывается пальцами в волосы – В общем…
– Элли, прошу тебя, моя нервная система и так расшатана до невозможности. – прошу ее не тянуть и рассказать мне уже все как есть.
– Они решили, что это была попытка суицида. – выстреливает Элли поднимая на меня глаза.
– О Господи… но ты ведь? Это ведь… Это ведь неправда? Так?
– Не совсем, – Элли кусает губы и боязливо уводит взгляд – Я осознавала, что падаю, и в ту самую секунду, и правда, будто хотела умереть. Исчезнуть. Быть с мамой. Но будь у меня чуть больше времени, а не пол секунды, я бы одумалась, никогда не подвергла бы своего ребенка такому риску. Я не хотела, вообще не думала в тот момент – вижу, как мою девушку накрывает новая волна истерики, из-за чего я снова обхватываю ее и утыкаю лицо Элли к себе в грудь, давая понять, что рядом и не отвернусь от нее каким бы ни был ее рассказ.
– Я ничего не соображала тогда! Адреналин, эмоциональный шок, страх – все смешалось в один адский коктейль похуже любого наркотика – всхлипывает и продолжает свою исповедь, рыдая в мою футболку все больше вымачивая ткань в соленые слезы. – Я не хотела этого, Картер, если бы могла все изменить, я бы никогда… Слышишь? Никогда не позволила бы себе упасть!
– Ш-ш-ш, я знаю Малыш, знаю… – глажу ее по голове, ласково раскачивая в руках.
– Я так себя ненавидела после этого…
– Все уже случилось, ты не виновата, никто не виноват, так бывает – я шепчу ей в волосы слова поддержки и мысленно благодарю Бога, что он ей помог все это пережить, что теперь эта сильная и невероятно красивая девушка досталась мне, совершенно непонятно за какие заслуги.
– Скажи мне, что все наладилось, прошу, скажи мне что эти дятлы из комитета не забрали у тебя сестру!
Элли мягко отстраняется и аккуратно смахивает оставшиеся капли со щек.
– Как в России говорят, мир не без добрый людей, мне помог человек, от которого я меньше всего ожидала помощи. – Элли закидывает последний ломтик в рот и начинает загадочно улыбаться. Это добрая ностальгическая улыбка, будто она вспоминает что-то хорошее.
– Ты улыбаешься? – смотрю на нее с опаской.
– Да, в этой истории я не только потеряла, но и нашла людей. Не сойти с ума мне помогла Меган.
– Меган Уилсон?
– На тот момент еще Меган Паркер – кивает Элли, – Она тогда стала олимпийской чемпионкой и пока я мысленно сжигала ее на костре, она оказывается торчала под дверью моей палаты и ждала разрешения меня навестить.
– Да, ты смеешься?
– Нет, она пришла ко мне с фруктами и, не поверишь, наорала на меня.
– Наорала?
– Да, сказала, что планировала стереть меня в порошок на льду, но я и тут обломала ее планы, драматично ушла со сцены, кинув ей золото как собаке кость.
Я несколько секунд анализирую рассказ Элли, а потом начинаю громко смеяться.
– Я совсем забыл, кто такая Меган! Черт, а она ведь и правда могла заявиться к человеку в больничной палате и обвинить его в своей победе. Это какой-то абсурд и гениальность в одном флаконе.
– Да, и знаешь, я на нее совсем не обиделась, наоборот она привела меня в чувства, напомнила, что значит быть спортсменом. Ведь это не только про медали, это значит уметь проигрывать, падать, травмироваться, терять, но все равно вставать и идти дальше. День за днем.
– Никогда об этом не думал – я нежно касаюсь ее пряди волос, которые она уже несколько часов не собирает в хвост, создавая для меня привилегию видеть ее хрупкой и нежной девушкой, без стандартной брони непробиваемой стервы. – Наверно, потому что я золотой мальчик, стыдно жаловаться на свою жизнь в то время, когда ты столько пережила.