– А мне не терпится тебя раздеть, но я же не ною – вторю ей, ухмыляясь.
– Еще успеешь меня раздеть, а пока нужно успеть на лед до заката.
Элли бросает в меня вкладыши для обогрева рук и ног и начинает нетерпеливо натягивать ботинки, будто нам до озера еще ехать час, а не идти пять минут.
***
– Чемпионка, кати сюда свою аппетитную задницу! – кричу я Элли, которая как заведенная ринулась на лед и катается по нему с таким аппетитом, будто это ее последний шанс стать на коньки.
– Да, мой Чемпион – она делает реверанс и начинает кружить вокруг меня. Кажется, эта женщина вообще не умеет сидеть или стоять на месте.
– Какая песня?
– Что?
– Какая песня подходит для этого момента? – напоминаю о ее привычке, которая передалась и мне за время нашего общения.
– М-м… – Элли задумчиво заводит тело вокруг своей оси и переходит в быстрый пируэт – Может быть что-то тяжелое? Что-нибудь из Black Sabbath? – хихикает.
Ее игривое настроение бьет неиссякаем фонтаном, из-за чего мне каждую секунду хочется ее целовать и обнимать.
– Black Sabbath, так, Black Sabbath – вздыхаю и делаю вид, что не понял ее шутки, начинаю активно искать в телефоне самую тяжелую песню этой группы.
– Я пошутила! Дурак! – Элли легонько бьет меня по плечу, пока проезжает мимо и планирует снова откатиться от меня, чтобы без остановки делать свои «мертвые петли» в воздухе, но я не позволяю. Пользуясь случаем обхватываю ее за талию и притягиваю к себе.
– Обожаю, когда ты так много улыбаешься – тихо произношу ей в губы, но тут же немного отстраняюсь, потому что знаю себя, коснусь их сейчас, не захочу остановиться до самого утра.
– Скажи мне, девочка, ты счастлива?
Чемпионка изучает меня нежным, даже слегка пьяным, взглядом. Расслабленная, живая, мне хочется верить, что это я сделал ее такой, стал причиной ее счастья и неисчезающей улыбки на лице. Вдруг в ее глазах появляется озарение в смеси с дерзкими огоньками.
– Я знаю песню! – шепчет, будто сообщает мне какой-то секрет, а затем склоняет голову в бок и задает вопрос поющей интонацией.
– Скажи мне кое-что, парень, разве ты не устал пытаться заполнить эту пустоту?
Я не сразу понимаю ее вопроса, но тут она продолжает…
– Или тебе нужно больше? Не тяжело… постоянно выкладываться на полную?
– Я падаю… – подхватываю вдруг я ее песню-монолог – Даже в светлые времена я понимаю, что жажду перемен…
Мы поем в унисон и с каждой строчкой я поражаюсь, насколько точно Элли удается подобрать песни под момент, кажется, сама Вселенная у нее на побегушках.
– Мы теперь далеко от мелководья…
Мы замолкаем, пропев последнюю строчку в припеве, и замороженные стоим в том самом моменте, о котором будем вспоминать в старости и рассказывать своим детям. Что-то произошло только что, кажется, треснул последний слой льда между нашими сердцами. Они окончательно соединились, проросли друг в друга и пустили общую артерию. Теперь у нас одно сердце, один лед на двоих.
– Как символично? – Элли первая нарушает наш романтичный момент молчания.
– Что именно?
– Мы стоим на самом глубоком озере в мире… – Чемпионка обнимает меня за шею и притягивает для поцелуя – Мы, и правда, слишком далеко от мелководья.
– Слишком далеко… – успеваю произнести я, перед тем как она накрывает мои губы.
Под нами два метра непробиваемого льда, но внутри нас – огонь. Необузданный и дикий. Я подхватываю свою любовь на руки и начинаю кружить, забывая обо все на свете. Элли прижимается ко мне все ближе, заставляя все мои клетки работать исключительно на нее, все рецепторы чувствовать только ее тело.
In the shallow, shallow
In the shallow, shallow
In the shallow, shallow
We're far from the shallow now
Песня играет в наших головах, пока мы кружимся и танцуем, заканчивая каждое движения поцелуем. Элли полностью отдается моменту, доверяет мне беспрекословно, позволяет подхватывать ее, крутить в своих руках. Ей нечего боятся, если мы будем падать – я стану ее спасательным полотном, опорой, чем угодно. Она не одна и никогда больше не будет.
***
Треск костра в камине, все та же тихо играющая песня Shallow на повторе из динамиков, два обнаженных тела, отражающиеся в бокале с не выпитым вином. Переплетенные пальцы и стоны, которые не утихнут до утра.
Грубая жилистая рука стискивает стройное женское тело, словно шелковую податливую ткань. Перекатывающиеся шары мышц под его кожей впиваются в ее изящные изгибы, упираясь в слегка проступающие косточки и упругие мышцы. Мозолистые пальцы двигаются вверх по дорожке из позвоночника, приятно царапая сливочную кожу, обхватывают затылок и тем самым выравнивают и без того идеальный ритм. Ритм в песне про абсолютную взаимность и принадлежность – все это читается в, не оставляющих для фантазии места, позах, нетерпеливых поцелуях и частых вздохах.