Однажды, я уже приходила к сестре с подобным разговором, у меня было не так много отношений после Антона, и одни из них казались вполне приемлемыми для жизни. Мужчина был старше меня, он хотел переехать в Германию, так как там у него был сосредоточен бизнес, но, когда я заикнулась об этом тринадцатилетней Ксю, она подняла такую истерику, что я испугалась за ее эмоциональное здоровье. Она рано осталась без матери, сестра пропадает сутками на работе и сейчас ей предлагают жить в чужой стране, да еще с незнакомым мужиком.
Я отказалась переезжать, и мы расстались. Я не виню сестру, на самом деле, даже благодарна ей, Томас был не тем человеком, с которым мне стоило связывать свою жизнь, и это было бы огромной ошибкой, согласись уехать я с ним.
Ксю подросла, а я влюбилась. Но и сейчас я не могу сорваться к Картеру, как минимум потому что идет разбирательство по обвинению меня в некомпетентности. Какой обсурд! Даже произносить вслух это смешно.
Спустя время Картер не просто перестал звонить, он перестал отвечать на звонки, а потом и на сообщения тоже.
Я:
«Эй, красавчик, я уже забыла, как ты выглядишь! Набери мне после игры, хочу тебя поцеловать на ночь»
Картер:
«Ок»
Я:
«Забыл?»
Картер:
«Да, прости, уснул… была адская неделя»
Я:
«Может быть сегодня вечером назначим рандеву»
Молчание.
Я:
«У тебя что-то случилось? Давай поговорим.»
Молчание.
«Картер, у меня жуткие проблемы на работе, мне нужно с кем-то поговорить, ты можешь найти минутку для меня? Что происходит?»
Молчание.
Боже мой, Элли, тебя, кажется, бросают самым популярным образом!
Он не стоит моих слез. Не стоит. Храбрюсь и снова ныряю с головой в работу, заглушая боль проблемами и бесконечной чередой задач.
***
– О, привет, систер! Не думала, что ты уже дома.
Ксю в игривом настроении заскакивает на кухню и достает бутылку воды из холодильника. Сегодня я пришла пораньше, потому что у нас в офисе отключили свет в связи с какими-то ремонтными работами.
– Как дела? – спрашивает мелкая и сбрасывает с себя спортивный худи.
– Нормально – вру, у меня как угодно дела, но точно не нормально.
– Как у вас с Картером?
– Никак – отрезаю и стараюсь побыстрее свалить из кухни, чтобы не подвергаться допросу сестры.
– Он не звонил тебе? – она задает вопрос мне в спину.
– Ксю, отстань, нет настроения говорить о нем.
– Вы поссорились?
– Нет… – я уже дохожу до своей комнаты и собираюсь закрыть дверь перед носом сестры.
– А что тогда? – не унимается она, придерживая мою дверь.
– Ничего, у меня рабочий звонок, не беспокой меня час, пожалуйста.
– Элли, но я хотела…
– Ксю, не сейчас! – все же захлопываю дверь, потому что еще секунда и я разревусь.
Я люблю сестру и ценю ее сострадание, но жалось и сочувствие вызывают у меня приступы гнева. Я все еще нахожусь на стадии отрицания, незнание ситуации дает мне надежду, что Картер не последний трус и мудак, что у него хватило бы мужества и смелости признаться мне глядя в глаза, что разлюбил и хочет расстаться.
Да, что ты о нем знаешь, Элли?
Я закутываюсь в плед и открываю рабочую почту, у меня нет срочных задач, но я больше ничем не умею отвлекаться или работа, или рыдания в подушку. Я всегда выбираю первое.
«Босс, я кое-что выяснил, но тебе это не понравится»
Сообщение от Кости на меня никак не действует, я уже ничему не удивлюсь, хуже уже не будет.
«Рассказывай»
«Я пообщался с ассистенткой Локомотива, и она мне нашептала, что видела пару раз Звонарева и Романова вместе, они что-то обсуждают, а после довольные расходятся»
Бл*ть.
Это все-таки Звонарев!
Какая же я наивная дура, решившая, что могу найти друга в лице конкурента. Опрометчиво поверила в его «давай будем друзьями», придумала себе пакт о ненападении, а оказалось это был банальный троянский конь, чтобы усыпить мою бдительность. Я не злюсь на Артура, от него вполне можно было ожидать подобной аферы, я злюсь на себя, на свою слабость и мягкость, жизнь ничему меня не учит. Я позволила чертову хоккеисту снова разбить мне сердце, позволила беспринципному сексисту, который никогда не скрывал своего отношения ко мне, обвести меня вокруг пальца. Я снова проиграла, упала как тогда на Олимпиаде, и сейчас лежу на холодном льду с расшибленным лбом, истекая кровью.