Удерживаю ее, не давая отстраниться, вжимаюсь лбом в ее живот и бубню туда свое признание. Элли перестает вырываться, но и не спешить обнять меня. Гневно дышит, обдумывает свой следующий шаг, а я молю, чтобы она не развернулась и не ушла. Несколько мучительных секунд ощущаются как часы перед казнью.
– Какой план, Картер? – ее голос срывается.
– Уезд твоих клиентов за океан, обвинения в мошенничестве – все это дело рук моего отца, он узнал, что я хочу уйти из клуба и переехать к тебе в Россию и таким образом хотел меня остановить. Шантажировал твоей карьерой, говорил, что уничтожит и тебя и Ксю, если я не расстанусь с тобой.
– Ты хотел уехать в Россию?
Я поднимаю голову вверх и сталкиваюсь с шокированным взглядом Элли. Она даже подумать не могла о таком раскладе? Почему так удивлена? Я-то думал, она как раз этого от меня и ждала, но не просила из-за своей гордости.
– Да – хрипло вырывается у меня – Я хотел сделать тебе предложение…
Элли внезапно делает шаг назад будто я напугал ее до чертиков, мои руки безжизненно соскальзывают по ее бедрам.
– Ты что шутишь? Издеваешься надо мной?
Ее лицо вспыхивает, и я снова оказываюсь под прицелом ее ярости. Недолго думая, вскакиваю с колен и иду в спальню, достаю бархатную коробочку с кольцом, на которое пялюсь каждый, б*ять, вечер и возвращаюсь на кухню к ошеломлённой Чемпионке.
– Вот, – я ставлю коробочку в открытом виде на стол – Купил, после возвращения с Байкала.
Глаза Элли становятся стеклянными, она дрожащими руками берет коробку и начинает внимательно рассматривать кольцо.
– Ты серьезно планировал переехать в Россию? Ради… – снова переводит взгляд на меня – Ради меня?
– Элли – я тянусь к ней, но чувствую, что за ее тихим восторгом, следом пойдет очередная вспышка гнева.
– Ты идиот, Адмас? – я не ошибся, она меня прикончит.
– Да – сокращаю расстояние между нами.
– Псих!
– Да – кладу руки на ее талию.
– Не мог просто все рассказать?
– Мог, но боялся, что ты меня возненавидишь.
– Придурок!
– Виновен по всем пунктам – приближаюсь еще ближе, пока она колотит кулаками по моей груди, выдумывая новое ругательство.
– Ты разбил мне сердце! – вырывается у нее надломанным голосом, предвещающим новую волну слез.
– Прости меня.
– Нена…
Целую свою Чемпионку. Сплетаю наши тела в нерушимую статую, надавливаю на ее затылок, чтобы сильнее погрузиться в любимые губы. Второй рукой притягиваю за талию и демонстрирую ей свое заряженное на полную катушку желание. Чемпионка до боли впивается в грудь своим маникюром и не дает обнять ее сильнее. Сопротивляется. Тогда я резко меняю нас местами и впечатываю ее в стену, она ослабевает хватку от неожиданности, и я, пользуясь моментом, накрываю своим телом, не оставляя место для сопротивления.
– Пусти меня…
– Никогда!
– Адамс, что скажет Тесс, когда придет?
– Нет никакой Тесс!
Элли строит гримасу недоверия, и я тут же продолжаю.
– Нет никакой Тесс и никого не было после тебя! Это показуха была для отца. Единственную женщину, которую я хочу – ты. И всегда будешь только ты!
Затихла. Смотрит и не верит. Боится снова дать мне шанс, а я и не прошу его, просто беру свое, потому что другого выхода не существует. Она здесь, а значит я больше не имею права ее отпускать. Ловлю губами бегущую по шелковой щеке соленую слезу и мелкими поцелуями продвигаюсь к ушку Элли. Волосы как всегда собраны в хвост и ничто не мешает мне безнаказанно врываться в ее личное пространство, слизывать обиду и унимать дрожь от моих слов ласками. Чувствую пульс на ее лебединой шее и позволяю себе мягко укусить бьющуюся артерию, как вампир, упиваясь ее ароматом и свежестью.
– Ты мне врешь? – боязливо спрашивает моя воинственная девочка, борясь с желанием поддаться мне и довериться.
Из меня вырывается легкий смешок, ведь даже если бы я захотел соврать – не смог. При ней я как на рентгене.
– Я игнорировал тебя, потому что был уверен, что не смогу, глядя в глаза, сказать, что больше не люблю – набираю воздуха и сильнее вжимаюсь в ее тело.
Боже мой, как же я ее хочу!
– Думаешь, я бы смог это сделать сейчас? – отрываюсь и честно смотрю ей в глаза.
Читай меня, Элли. Бери или уходи.
Чемпионка еще не оттаяла, держит дистанцию, хоть и не отбивается больше. Я тянусь к ее волосам и делаю запрещенный прием – веду резинкой по волосам, распуская их. Чемпионка выдыхает, ресницы прикрывают глаза, из-под которых просачиваются последние капельки ее боли.