Мама, я так скучаю по тебе. Надеюсь ты тоже нарядилась где-то там, на небесах, сидишь в пушистом облаке-кресле с бокалом шампанского и хвастаешься своим местным друзьям, что это твоя дочь выходит замуж.
Интересно, там на небе можно пить шампанское? Наверно нет, это же, грех? Или чуть-чуть не считается?
– Боже мой, Элли, о чем ты думаешь? – уже вслух говорю своему отражению, заканчивая мыcленный монолог. – В общем, мама, если ты меня сейчас видишь, знай, я счастлива. Теперь точно да. Ты бы мной гордилась.
– Тук-тук, можно?
В дверях появляется мама Картера и нежно улыбается мне.
– Да, конечно, здравствуйте. – я незаметно убираю пальчиками появившиеся слезы в уголках глаз.
– Ты невероятно красивая – Мелисса становится за моей спиной и встречается взглядом в зеркале. – Моему сыну сказочно повезло.
– Как и мне с ним – посылаю ей искреннюю улыбку, а потом добавляю – И со свекровью, кстати, тоже.
Мелисса нежно смеется и начинает поправлять мой длинный низкий хвост. Вдруг ее лицо становится немного грустным, и она произносит:
– Элли, мне так жаль, что твоей мамы нет рядом, но уверена, сейчас она наблюдает за тобой и радуется всем сердцем. Взгляни на улицу…
Я поворачиваю голову к окну, откуда пробиваются яркие оранжевые лучи заходящего солнца.
– Это она – поясняет Мелисса – Посылает тебе свое благословление в виде света, надо же, не припомню, когда видела в декабре такое яркое солнце.
– Я как раз о ней думала – киваю и возвращаю взгляд к зеркалу – Она всегда мне говорила такую фразу «Katajsya, chtoby katat'sya», на английский ее невозможно дословно перевести, она означает, что нужно в первую очередь наслаждаться делом своей жизни, и только потом превращать его в инструмент достижения цели. Я, честно сказать, часто забывала это делать. Она учила меня радоваться всему, что есть здесь и сейчас, а после того как ее не стало… – соленая вода снова начинает разъедать мои глаза и портить макияж – Я, кажется, поняла смысл этих слов только с Картером, понимаете? Наконец-то перестала гнаться за чем-то и позволила себе…
Каждое слово дается все труднее, волна неконтролируемых слез может накрыть в любой момент, поэтому я начинаю махать руками как веером пытаясь усмирить свое ранимое состояние.
– Позволила себе кататься ради удовольствия? – ласково заканчивает Мелисса, поглаживая меня по плечам.
– Да… – я грустно улыбаюсь – Вы мне понимаете.
– Понимаю, я хотела для сына того же самого, но все равно слишком многое позволила его отцу. Мне очень стыдно за его поведение перед тобой и Картером. Кажется, я была не лучшей матерью.
– Не смейте так думать! Вы отличная мама.
– Ох – теперь Мелисса грустно улыбается и опускает глаза в пол, обдумывая мои слова. – Я бы хотела многое изменить…
– Вы ни в чем не виноваты, никто кроме Генри не несет ответственность за то, что он, извините, был паршивым отцом.
– Прощаю – Мелисса махает рукой – Я его похуже назвала, когда собирала вещи.
– Как вы?
– Нормально – она аккуратно гладит меня по руке – Даже, знаешь, хорошо! Планирую новую выставку, мне некогда переживать о том, кто совсем не заботился о моих чувствах и чувствах моего сына.
– Спасибо вам – я тянусь для объятий, потому что искренне полюбила эту женщину всем сердцем.
– Мы семья, девочка моя, и за это не стоит благодарить, теперь мы просто есть друг у друга.
– Что-то мы с вами совсем растрогались – смеюсь и понимаю, что моему макияжу нужна скорая помощь.
– Да! У нас же праздник, в конце-то концов!
Поболтав еще немного, пока визажист приводил наши глаза в порядок мы идем к дверям главного зала, здесь Мелисса должна провести меня к импровизированному алтарю и передать в руки Картера.
Мы выбрали для торжества небольшой ресторан с красивым видом на замерзшее озеро Онтарио и окнами в пол по всем периметру, в скопе с падающим снегом мы будто находимся в декоративном стеклянном шаре. Так как свадьба зимняя и в преддверии Рождества, вместо цветов интерьер украшен елочными ветками, серебряными украшениями и сверкающими огромными шарами. Выглядит так, будто это свадьба в замке Снежной Королевы, но что еще могли выбрать два человека помешанных на льду? Кажется, такое убранство лучше всего отражает нашу суть. Мы принадлежали совершенно разным мирам, но у нас всегда был один лед на двоих.
– Скажи мне одну вещь – шепчет Картер, как только перехватывает меня у матери – Сколько еще раз ты планируешь влюбить меня в себя?
– А, это какой по счету?
– Не знаю, кажется третий…