– Мой мальчик влюбился – она вся искриться от счастья – Я все переживала, что у тебя этот период затянулся, но напрасно.
– Какой период?
– Такой, когда девушки для тебя лишь физическое удовлетворение.
– М-а-а-м – а прячу лицо в ладонях.
– Что? Ты сам спросил – она хихикает и ее настроение согревает меня как никогда. Вот что мне нужно было, просто обрадовать маму. И пусть она не знает, чему радуется, пусть думает, что ее мальчик влюбился, раз это делает ее такой счастливой.
– Скажи ей – мама выдергивает меня из моих размышлений.
– Что сказать и кому?
Она бьет меня полотенцем по плечу.
– Прекрати включать дурака! Этой своей «знакомой» скажи, что чувствуешь! А то я тебя знаю, до последнего будешь молчать, пока все не станет слишком поздно.
– Я ничего к ней не чувствую – говорю я как заведенный, будто если еще сотню раз повторю, то это станет правдой.
– Да, конечно – мама вновь смеется, не восприняв мои слова всерьез ни на секунду – Ешь лазанью, не отвлекайся.
Я пытаюсь сдержать улыбку, несмотря на то, что она разворошила мне и так свежую рану и устроила допрос, все равно скрасила этот, казалось бы, уже безнадежный день. Благодарен ей, что не стала давить дальше или допытываться. Хоть и откровенного разговора не получилось, мне стало легче. Я почувствовал ее поддержку, молчаливый ответ на вопрос, который сам никогда не смогу ей задать. Не смогу произнести вслух, но ей этого и не нужно, ей достаточно моих глаз, и она уже читает меня как открытую книгу, понимающе вкладывая в нее записки с советами по личной жизни. Она всегда знала, как добиться от меня нужного поведения без применения наказания или жесткого прессинга. Я бы хотел, чтобы у моих детей была такая же мама.
Элли.
Нет, не Элли!
Черт, нет, н-е-е-т!
Но мой мозг уже нарисовал ее у плиты, готовящую какое-нибудь русское блюдо, которое я полюблю всей душой или на льду, строго ставящую наших детей на коньки, как профессиональный тренер. Она будет болеть за меня с трибун, а я по возможности встречать ее дома после тяжелого дня, скидывать ее убийственные шпильки и делать массаж ног, который плавно перетечет в стоны в спальне.
Где та кнопка что выключает наше воображение? Мне срочно нужно врезать по голове, чтобы прекратить мечтать о том, чего никогда не будет. Или будет? Как бы там ни было, сначала нужно начистить перья этому русскому павлину. Соколов не заслуживает и мизинца Элли, и если не я, то точно не он тот, кто ей нужен.
Слишком поздно
Картер.
– Стив, я не знаю, чего они хотят… мне… прекрати орать! Мне просто нужно… Дай мне сказать! – Антон эмоционально разговаривает по телефону, поэтому не замечает меня. В итоге он бросает трубку, не желая говорить с каким-то Стивом и достает ключ-карту из заднего кармана.
– Соколов! – окликаю я его и как только он поворачивается без предупреждения выбрасываю свой кулак прямо ему в лицо. Знаете, стало прям легче, такое чув…
Ответный удар разбивает мне губу.
– Как ты меня достал! – орет Соколов.
– Это взаимно, котик! – у меня получается увернуться от очередного удара, однако этот ублюдок повалил меня на пол и имеет преимущество. Я изворачиваюсь и у меня получается скрутить этого павлина на пару секунд.
– Zaebal! – что-то орет он мне, пытаясь выкрутиться из захвата.
– Я сделаю клубу и Элли одолжение, если уберу тебя! – валю его на пол и бью в лицо. – Ты ее не заслуживаешь! – ору и завожу руку для нового удара. Я бы не стал с ним драться если бы он просто принял удар, но этот кретин решил еще что-то ответить мне. Все мое нутро будто выворачивает от злости, кровь кипит, мышцы зудят. Клянусь, я могу его убить прямо здесь, да, только Элли этого не оценит, так я ее точно не добьюсь.
– Можно подумать ты заслуживаешь – он почти не бьет в ответ только отражает мои атаки.
– Я бы ее никогда не предал!
– Ты ее, мать твою, подставил! Забыл уже?
Мы орем на весь коридор, со всей мощи влетаем в то в одну, то в другую стену, у нас равные силы, поэтому просто калечим друг друга, не добиваясь никакого результата.
– Сука! Заткнись!
– Ублюдок!
– Гондон!
– Мразь!
– Картер, отцепись от него! – разъяренный голос Элли врезается между нашими идиотскими оскорблениями, ее тонкие пальчики впиваются в мои плечи, и я ослабеваю хватку, чтобы случайно не ударить ее от замаха. Заминкой пользуется Соколов и бьет меня в солнечное сплетение, от чего в моих легких резко заканчивается воздух, я на секунду теряю ориентацию и валюсь на пол как тряпичная кукла.