Она тебя простит. Посвяти победу ей.
Я выиграю! Я выиграю сейчас и потом.
Мне наконец-то удается договорится со своим сердцем, настроив его, мозг и тело на единую волну. Смотри, Чемпионка, это твой мужчина сейчас выиграет Кубок Стэнли, ты простишь его, кто бы не простил?
Я выезжаю на центр и становлюсь в позицию. Игра начинается, глянцевый лед в несколько секунд покрывается глубокими порезами беспощадных коньков. Купер-Слоун-Адамс. Наша троица работает блестяще, я передаю пасс Мэтту, обхожу двух соперников, ловлю шайбу и отправляю в ворота. Чертов, Скотт Бэйли! Еще раз, Купер-Слоун- Адамс. Пасс, обход, финт, обманка, пасс с неудобной руки, Купер у ворот…
То ли я отвлекаюсь на вероятный гол Мэтта, то ли банально не успеваю увернуться, но меня сносит защитник «Флориды Пантерз». Я влетаю в борт и зло ищу виновника моего факапа. Снова Бэйли! Он явно нарывается, видимо планирует вывести меня на эмоции, чтобы заработать удаление для нас двоих. Грязно играете, но я не такое не поведусь.
Каждые две минуты матча кто-то со всей дури влетает в борт, лед трещит, кажется, мы или добудем огонь, или разобьем его на сотни осколков к чертовой матери. Арена гудит, каждый шаг, выход из зоны, удобный момент сопровождается давящим предвкушением, ощутимым возбуждением каждого болеющего. На ровне с ободряющими эмоциями вероятной победы потерянная шайба, ошибка или промах отражается болезненным разочарованием, которое как груз ложиться на плечи игрока и утяжеляет экипировку. Забита шайба – это апогей, оргазм, которого не удостоилась пока ни одна из команд. Начался второй тайм, в у нас все еще 0:0
Свисток, мы снова танцуем свой танец с клюшками под названием «умри, но забей», Слоун передает мне шайбу, я обхожу соперника и нахожусь в идеальном положении, чтобы забить. Взмах, удар… У-д-а-х-р…
– Стоп!
– Остановите!
– Остановите гребанную игру!
– Картер! Сынок!
– Кэп!
– Ты что, придурок сделал?
– Б*ять, я тебя урою сейчас!
– Картер!
– Иди сюда, сказал!
– Картер! Кэп!
– Картер, вы меня слышите?
Все голоса слились в один сплошной гул. Что произошло? Почему так сложно дышать? Я… Я сейчас встану!
Голос Мэтта разрывает ушные перепонки, я слышу, как он кидается на Скотта, порывается ко мне, но его удерживают парни. Я смутно вижу лицо спортивного медика, который пытается достучаться до меня, обеспокоенное лицо тренера, интересно, он переживает за мою жизнь или за то, что я не вернусь на игру? Боже мой, почему вас так много, голоса, так много голосов! Я же не умираю? Или умираю? Черт, Элли, я ведь ей так и не сказал, не сказал, что… не попросил прощения.
– Э… Эл…
– Картер, вы упали, все будет хорошо, я доктор Мэнденс.
– Э… Где Элли?
– Картер, вы понимаете, что произошло?
– Где Элли?
– Элли – это ваша жена?
– Элли! Мне нужно сказать ей! – я не могу разлепить глаз, но сейчас хотя бы получается что-то вымолвить внятное. – Мне нужно… Я ее очень… Скажите ей, что я не могу без нее…
– Картер, мы везем вас в больницу, скажите вы понимаете, что происходит?
В ответ на идиотский вопрос доктора Пендосы, или как там ее, я выплевываю сгусток крови.
– Б*ять – вырывается у меня, на мгновение становиться легче, но тут же чувствую, как рот вновь наполняется соленой слюной. Выплевываю, кашляю, задыхаюсь.
Какого хрена происходит?
– У него пробито легкое! Кладите его, он сейчас задохнется!
В ушах стоит непробиваемый гул, паника докторов, трясущаяся машина скорой помощи, наполняющийся рот кровью и постоянная отдышка будто на меня навалился защитник Пантерз и душит своими ручищами.
Темнеет. Мое тело расслабляется и погружается в приятное забвение. Нет, нельзя, нельзя терять сознание, не сейчас!
Кратер, мать твою, соберись!
Кубок! Я должен был выиграть кубок для нее. Она не простит. Элли.
– Она не выберет меня без кубка! Мне нужно на лед-х-тьфу, агх…
Мне нужно… Эй… Кто-нибудь?!
Темнота. Чемпионка, прошу тебя, найди меня…
Останься
Элли.
– Шампанское для красотки из России – Мэган передает мне бокал, как только я поднялась в роскошную ложу для жен хоккеистов – Я уже думала ты не приедешь, твое счастье, что первый тайм прошел в сухую.
– Посмотреть финал НХЛ в вип-ложе, ты серьезно думаешь, что от такого можно отказаться?
– Ты права! Я умею уговаривать. – кокетничает Мэг и чокается со мной бокалом.
Мы стоим у стеклянного борта откуда открывается вся арена и, наверно, лучший обзор на игру. Второй тайм только начался, поэтому все не спешат занять свои места и вальяжно ходят по помещению будто находятся на светском приеме. Мне не впервой наблюдать за игрой из лучших мест. Я бывала здесь, даже когда еще не была одним из самых востребованных спортивных агентов. Билеты на лучшие места различных мероприятий часто перепадали благодаря бесчисленным рекламным контрактам, которые посыпались на меня после триумфального провала на Олимпийских. Именно так, мое падение принесло мне больше славы, чем победа. Но, тогда как и сейчас, для меня это не имело никакой ценности, я согласилась быть витриной для спортивных товаров только из-за денег, так как я осталась совсем одна с маленькой Ксюшей на руках. Еще тогда я заметила, как менялись девушки, выходившие замуж за успешных спортсменов. Сегодня она стеснительный репортер, молодая медсестра или стажер в спортивном клубе, а завтра уже роковая стерва в шубе, ругающая шампанское за несколько тысяч долларов.