– Тише, малышка, все пройдет. – тихо причитает она, глядя меня по волосам.
– Не пройдет! Я никогда его не забуду!
– Забудешь, – она вытирает большим пальцем мою слезу со щеки – Знаешь сколько таких как он еще будет у тебя в жизни?
– Ты не понимаешь! – я ору ей в блузку, но продолжаю обнимать.
– Эля, я тоже была в твоем возрасте и также, как и ты, сильно влюбилась, но прошло время, и я поняла, что тот парень был совсем не моей судьбой.
– Значит не так любила – обижено бурчу я.
– А ты? – усмехается мама – Почему ты не хочешь полететь с ним?
Я вскидываю на нее голову готовая наброситься с яростной претензией.
– Мы уже это обсуждали! – злюсь я.
Мама мягко улыбается и начинает гладить меня по щеке.
– Я не имею права судить о вашей любви, если вам суждено быть вместе, вы будете, если ты не готова с ним ехать, то попробуй хотя бы его остановить. Вдруг, это именно то, что ему нужно услышать.
Мама ласково смотрит на меня, не переставая гладить. В ней столько любви и заботы. Она никогда не была похожа на мам моих сверстниц, у нее на все всегда было свое мнение, никогда не ждала от меня лучших оценок, медалей и прочих побед. Ей достаточно было моего хорошего настроения и удовлетворительных результатов. Всегда поддерживала и давала мне самой решать, как поступить.
У меня под сердцем его ребенок, я должна ему сказать!
– Спасибо, мама! – я быстро обнимаю ее, поднимаюсь на ноги и лечу в свою комнату за свитером.
– Эля, ты… ты куда? – мама недоумевая смотрит на то, как я лихорадочно собираюсь.
– Мне нужно в аэропорт!
– В смысле?
– Я остановлю его! Он… он должен знать!
– Что знать?
Я подвисаю у двери, сказать маме сейчас или после того как сама разберусь с тем, что твориться в моей жизни? Не время, не сейчас ей нужно узнавать о таком.
– Что я люблю его – выдавливаю из себя улыбку и выбегаю за дверь, пока она не успела понять, что я вру.
***
Я бегу. Бегу по ступенькам дома, бегу к такси, бегу из такси, перепрыгивая через чемоданы людей. Бегу, расталкивая нерасторопных путешественников, останавливаюсь у табло и лихорадочно ищу нужный мне гейт. Нахожу и бегу туда. Меня окружает металл, цифровые панели и бесконечно количество людей, голоса превращаются в один сплошной гул, смешивающийся с бесчувственными объявлениями о посадках и регистрациях. Все здесь без чувств, пресно, холодно. Никому нет дело, что с каждым шагом мое сердце рискует перестать биться. А сколько таких как я? Сколько влюбленных не успели остановить тех, без кого не могут существовать. Сколько разбитых сердец, пролитых слез, уничтоженных судеб помнит этот исцарапанный бетонный пол?
Я понимаю, если он уже прошел таможенный контроль, то я не смогу его увидеть, не смогу рассказать о ребенке. Вчера он просил дать ему причину, и она у меня была. Почему я не озвучила ее? Испугалась? Решила проявить благородство?
Подбегаю к коридору, куда проходят на посадку и ищу мощный силуэт Антона.
Где же ты?
Люди медленно продвигаются, заслоняя мне вид на первую часть очереди. Я оббегаю в сторону и продолжаю искать его глазами. Подпрыгиваю, подбегаю к другой очереди, протискиваюсь между людьми и вдруг замечаю дутую синюю куртку, выкрикиваю раньше, чем успеваю обдумать последствия.
– Антон!
Его имя звонко разрезает воздух и беспечно разбивается о тележку с чемоданами, которая внезапно появляется передо мной и закрывает обзор на выход к посадке.
– Черт! – я отхожу в сторону, но врезаюсь в какую-то старушку.
– Девушка! Вы здесь не одна! – отчитывает она.
– Извините, я… – ищу его глазами, – Я…
– Молодежь! – фыркает старушка и проходит вперед вместе со своей очередью.
А я уже не могу найти синюю куртку.
– Антон! – выкрикиваю на выдохе, пытаясь удержать ускользающую надежду увидеть его – Антон!
– Девушка, я Антон, чем могу помочь? – ко мне оборачивается парень, стоящий в соседней очереди в обнимку с блондинкой.
Я растеряно отрываю взгляд от входа и перевожу на пару.
– Ч-что? – задаю им вопрос на автомате.
– Вы звали Антона, очень приятно, Антон! – он с девушкой начинает хихикать.
Счастливая пара. Они смотрят друг на друга с бесконечной любовью, им не нужно выбирать между мечтой и отношениями, они не просыпаются каждый день с дикой болью в груди и не мечтают вырвать свое сердце, чтобы больше никогда не любить. Они наслаждаются этим чувством, купаются в нем. Не отказываются от него, а наоборот делают все, чтобы сохранить.