– Так, Хезер очень талантлива – это понятно, не понятно, что ты делаешь с моими ногами? – комментирует Элли.
– Когда у Хезер появилась здесь своя мастерская, она решила сделать из своего творчество небольшой бизнес. Любой желающий теперь тоже может попробовать нарисовать картины каким-то необычным способом. Каким именно – можно выбрать в прейскуранте Хезер. Я выбрал для тебя возможность нарисовать картину ногами.
Я заканчиваю со второй ногой и поднимаю глаза на Элли, которую будто парализовали или превратили в памятник.
– Ты переоцениваешь мои ноги, Адамс.
– Это невозможно, думаю, я даже их недооцениваю. – я нежно провожу пальцами по ее голой лодыжке и наклоняю голову, чтобы поцеловать – Золушка…
– Картер, не надо этого делать здесь – шипит Элли, разжигаю мое желание еще сильнее. У меня всегда есть какое-то нездоровое делание разозлить ее, а потом трахнуть.
– А то что? – усмехаюсь, не отрывая губ от ее ноги, продвигаюсь поцелуем вверх по ноге.
– Картер! – она выдирает ногу, и я прихожу в себя.
– Твои обнаженные части тела очень отвлекают. – комментирую, и принимаюсь одевать на ногу Элли вторую балетную тапочку.
– Итак, у тебя в носке балетки есть дырочка, в нее поступает краска равномерной струей при нажатии, по сути работает как шариковая ручка.
– Так, если я сейчас встану, то польется краска?
– Пока нет, нужно открыть клапан, чтобы создать давление, предлагаю сделать это тебе на самом холсте. – я показываю Элли, где находится клапан.
– Мне? А ты? Ты разве не будешь со мной? Стоп! Какой холст?
– Пойдем – я веду Элли в другой зал, где для нас уже натянули чистый белый холст размером с маленькую квартиру.
– Похоже на арену – захваченная видом тихо шепчет Элли – Но это не она, Картер, здесь я понятия не имею, что нужно делать.
– Ш-ш-ш… – я кладу руки ей на плечи и ловлю взгляд в отражении больших зеркал, которые расположены вокруг холста. – Скажи мне, после Олимпийских ты хоть раз танцевала ту программу?
Чувствую, как все ее тело напрягается, я попал в самую точку, не собирался копаться в ее прошлом или устраивать сеанс психотерапии. Но сейчас мы здесь, и я хочу дать возможность высказаться ей, позволить закрыть гештальт.
– Нет.
– Почему?
– Не было необходимости, в тот день моя карьера закончилась. – Элли произносит это без эмоций, но я слышу, что это наигранное безразличие. В тот день она лишилась мечты всей своей жизни и наверняка до сих пор думает, как бы сложилась ее жизнь, прыгни она тот злосчастный аксель.
– Я хочу увидеть его – шепчу ей в волосы. – Твой танец, я не мог найти записи с ним ни на одном соревновании.
– Это была новая программа – слышу, как колотится ее сердце, даже стоя за ее спиной и легонько обнимая за талию. – Она ранее не исполнялась на публике.
– Покажешь? – я иду по тонкому льду, лезу не в свое дело, ворошу старые раны и вытягиваю наружу не самые приятные воспоминания. Но разве не это называется «узнавать друг друга»? Знать, где находятся шрамы любимой, чтобы в будущем прикрыть их своим телом.
– Я ее уже не помню – дрожащим голосом произносит она.
– Ты ведь ее пыталась повторить, когда мы встретились на арене? Я помню эти движения, это была та самая программа, ведь так?
– Не… не совсем – она мотает головой, будто сбрасывает с себя воспоминания и резко поворачивается ко мне лицом – Картер, зачем все это? Прошло десять лет! Я далеко не та легкая натренированная девочка, не говоря уже о том, что эта программа исполняется на льду, а не на куске ткани!
– Замени прокаты на шаги, прыжки на повороты – предлагаю я, хотя сам ничего не понимаю в этом деле. Элли жмется, сомневается, боится ударить в грязь лицом? Или она впервые передо мной стесняется?
– Чемпионка, я не жюри на соревнованиях, а просто поклонник твоего таланта, хочу, чтобы ты станцевала только для меня.
– Я не могу – бурчит себе под нос. –Не могу, Картер! Это так глупо! Это…
– Ты меня стесняешься?
Она снова вскидывает на меня свои округленные глаза, как два бездонных блюдца, налитые густым темным шоколадом.
– В том числе! Я вообще не понимаю, как этими штуками орудовать – она легонько машет носком, демонстрируя странную обувь.
– Давай завяжем тебе глаза.
– Чего?
– Отключи голову, просто танцуй, не для меня, для себя.