Часть вещей Лира забраковала тут же: посуда, книги, подушка, ворох какой-то одежды… Казалось, пегасенка намерена совершить экспедицию куда-то в дикие места и основать там независимое поселение.
Но, как заметила единорожка, легче тогда было бы найти колеса для автодома и впрячься в него самостоятельно.
— Инструменты, немного воды, сменная одежда и кейс! — подал голос Джерри, проглотив очередную ложку неаппетитной с виду бурды, — Больше ничего!
— Мы собирали эти комиксы почти год! — чуть не плача над стопкой древних журналов, воскликнула Скуталу, — Я не могу их бросить!
— Они не ст?ят твоей жизни, Скут! — возразил мыш, — Как и любое другое барахло!
— Чудо уже то, что на сигнал кейса еще не навели какую-нибудь ракету или боевых дронов, — подметила Гайка.
— Судя по всему, — сказал мыш, — в БРТО не хотят, чтобы кейс пострадал. Или просто им сейчас противопоказано излишнее внимание. С учётом того, что здесь лежит и сколько, они не будут такое передавать ни по киберсети, ни транспортными компаниями.
— Возможно, — в голосе Гайки чувствовалось некоторое беспокойство, — но не ст?ит искушать судьбу…
…Джерри все же оглянулся с тоской на домик, почти год служивший пристанищем для маленькой семьи брошенных синтетов.
Он снова сидел на голове у Скуталу, Гайка же удобно расположилась на Лире Хартстрингс, которая навьючила на себя б?льшую часть сумок. Глаза противно защипало, и Джерри отвернулся от темного силуэта автодома.
Впереди, как когда-то давным-давно, снова не было ясности…
…Когда Виктор проснулся, то подумал, что чувствует себя невероятно отдохнувшим.
Серафимы рядом не было, но из душа доносился шум воды и булькающее бормотание. То ли она пыталась чистить зубы и одновременно петь, то ли просто так искажался звук.
Хотелось поваляться еще, и Вик не отказал себе в этом удовольствии. На кровати заметны были следы произошедшего ночью: смятые простыни, валяющаяся на полу подушка и сдвинутый на сторону матрас.
Взгляд упал на прикроватную тумбу, и Виктор задумчиво нахмурился, увидев лежащие под часами Серафимы банкноты…
— Почему ты вернула деньги? — спросил Виктор, когда завернутая в полотенце девушка вернулась из душа.
— Потому, — коротко отозвалась та и, не стесняясь, принялась переодеваться.
Виктор подумал, что сейчас нужно отвернуться, но не хотелось. Движения Серафимы полнились грацией, и подумалось, что она наверняка умеет потрясающе танцевать…
При свете стало видно, что у Серафимы подтянутое, стройное тело. Почти мальчишеское, особенно учитывая короткую стрижку и вообще черты лица. Но это удивительным образом красило ее.
— Почему ты взяла не все? — поставил вопрос по-другому Вик, отвлекаясь от раздумий.
— Считай, что ты мне приглянулся, красавчик, — взгляд карих глаз стрельнул в парня.
— Серафима, это несерьезно…
Девушка, уже снова покрыв себя джинсовой броней, ответила не сразу:
— Ну ладно, ладно. Ты хороший парень, в тебе есть что-то такое, что не продается и не покупается. Даже в нашу эпоху.
Виктор усмехнулся:
— Моему деду ты бы понравилась.
С удивлением он заметил что-то похожее на смущение:
— Эй, мы еще не так хорошо знакомы, чтобы ты меня знакомил со своими родственниками!
Парень, в душе которого взыграла жажда мести за все подковырки, развил успех:
— Ага, то есть постель — не повод?
Серафима, впрочем, совершенно не обиделась. Она наклонилась, приближая к парню лицо, и слегка поцеловала в губы. Потом сказала:
— Вик, не знаю как у вас наверху, а в Сером городе постель — не повод даже для знакомства.
Виктор отвел взгляд, обиженный в лучших чувствах цинизмом девушки.
Но та чувствительно пихнула его в плечо и добавила:
— Вот что я тебе скажу, мальчик из Белого города. Меня воспитала улица. Отец умер, не сумев оплатить лечение, когда мне и девяти не было. А когда мне исполнилось тринадцать, мать наглоталась каких-то таблеток и тоже отправилась на свидание с Богом, если он есть. Я не мозгоправ и сделала то, что сделала, и не собираюсь смотреть, как ты упорно идешь к тому, чтобы наложить на себя руки. И тогда у твоей лошадки вовсе не останется шансов. Так что давай, соберись, приводи себя в порядок, а я пока сделаю пару бутербродов на завтрак и с собой.
Виктор уже протянул было руку за одеждой, но Серафима вдруг кинула ему на колени другую стопку.
— Надень лучше это, — посоветовала она, — а то ты своими нанотряпками привлекаешь многовато внимания в Сером городе.