— Ня, — ответил тот.
Детектив собрался было уходить, но вернулся. Две пары зеленых глаз уставились на приближающегося человека в страхе. Когда же Трейси залез за пазуху плаща, мальчик прикрыл девушку собой, и в его глазах отразился настоящий ужас.
Не иначе, он ожидал, что человек сейчас достанет оружие.
Но тот лишь успокаивающе улыбнулся и, положив сотенную купюру перед изумленными синтетами, пошел на выход, не говоря больше ни слова.
На душе было тяжело. Сходство девушки с оставшейся где-то в прошлом дочкой просто разрывало сердце.
Теперь они, по крайней мере, смогут уйти со свалки, если захотят.
Глава 15
…В этот раз темноту тоннелей разгонял не бледный свет рога. Как бы там ни было, магия отнимала силы, и когда Гайка предложила зажечь фонарь, никто не возражал.
В шлеме шпионки было устройство ночного видения, но наплечный фонарик тоже присутствовал, и светил на удивление ярко.
Лира про себя в очередной раз восхитилась техникой людей, что вмещала так много полезного в такие малые объемы. В Эквестрии на такое способна была только магия, и то не всякая.
— Мы должны пойти той же дорогой, что и в прошлый раз, — сказала единорожка, когда первые изгибы старой канализации остались позади.
— Что? — удивился Джерри, вновь удобно сидящий на спине Скуталу — Зачем?
— У нас осталось незаконченное дело, помните?
— Какое еще дело?.. — сварливо переспросил мыш, но тут его осенило, — Лира, ты же не серьезно?
— Еще как серьезно. Я специально прихватила кусок ткани.
— Наш брезент, — беспомощно проговорил мыш и покосился на Скуталу, от которой в этот раз не услышал ожидаемых возражений, только опустились печально рыжие уши.
— Вы о чем? — спросила Гайка, которая ехала на голове Лиры и освещала путь.
Между седельными мешками пристроиться было нельзя: всю спину единорожки занимал сверток плотной материи, прихваченный из вагончика.
Джерри вздохнул.
— Она собирается оказать последние почести тому пони, которого замучили люди, — обреченно проговорил он.
Преисполнившаяся мрачной решимости Лира и вправду чувствовала тягучую вину за то, что беглецы оставили несчастного пони висеть на стене в том месте, где тот принял мучительную смерть.
Это было плохо. Это было… неправильно.
Чувство этой неправильности вытесняло даже страх от созерцания смерти.
Когда луч фонаря осветил место недавней трагедии, в стороны от остатков кровавой лужи с мерзким писком прыснули извечные спутники цивилизации — крысы.
Лира уже знала, что животные в мире людей не обладают эквестрийским «псевдоразумом», когда интеллект тем выше, чем ближе зверь живет к магической цивилизации пони. Некоторым даже удавалось овладеть речью, хотя до возникновения отдельных поселений еще ни разу не дошло. И коровы, и овцы, и козы предпочитали пользоваться плодами понячьей цивилизации, не желая изобретать велосипед.
Для местных же крыс висящий на кресте пони был всего лишь едой.
Единорожке сделалось дурно. Труп уже начал раздуваться в сырости подземелий, да и крысы успели-таки до него добраться.
Лира упрямо тряхнула головой, и рог озарился бледным светом магии. Вскоре гвозди упали на пол тоннеля, а тело пони, окутавшись сиянием, плавно опустилось на сухой участок.
Единорожка оглянулась и встретилась взглядом с Джерри. Тот, успокаивающе поглаживая гриву пегасенки, смотрел со смесью укоризны и беспокойства.
Когда окутанный сиянием брезент опустился на тело, прикрыв морду жеребца, вдруг раздался тонкий, дрожащий голос Скуталу, в тишине подземелий прозвучавший подобно грому:
Повисла тишина. Лира не стала спрашивать, что за молитву прочла маленькая пони над последним пристанищем жертвы фанатиков. В конце концов, это было не так уж и важно.
— Крысы прогрызут брезент, — заметил Джерри, — Очень скоро.
Гайка, быстро утерев шмыгнувший нос, спрыгнула на пол и подошла к телу. Сняла с пояса небольшой цилиндрик и сказала:
— Отойдите подальше и заткните уши.
Все, не сговариваясь, завернули за угол, и когда Гайка вернулась к Лире, тьма подземелий в ужасе рванулась прочь от яркой вспышки, что озарила старые тоннели. Волна жара пронеслась мимо, мгновенно высушив несколько луж и плесень на стенах, сделав воздух сухим и удушливым.