Джерри не ответил и со вздохом отвернулся.
Лира не знала, но в душе мыша схлестнулись противоречивые чувства. С одной стороны, весь жизненный опыт, все приобретенные на воле навыки и инстинкты призывали бежать. Сражаться было пока не с кем, да и что могут поделать две… вернее, полторы пони и маленький мыш даже против того кота? Джерри сильно сомневался в успехе драки, если до этого дойдет.
Но слова этой недавно свалившейся на голову единорожки, да еще и появление Гаечки, словно пробудили Джерри от кошмарного сна.
Сна, в котором он, сам того не подозревая, пребывал последние несколько лет…
…Темнота старого лесопарка. Крики.
— Разделяемся! — кричит Чип, — Мы с Дейлом уходим по деревьям!
Спорить времени нет. Ночь пронзают белые лучи фонарей, но каждый из беглых синтетов знает: попадись кто в белый луч, сразу ощутит телом красный. Лазерный.
Раздаются приближающийся лай и ругань.
Спустили собак. Не уйти. В отличие от живых игрушек для младших детей, собаки верны хозяевам.
И им плевать, что мерзкий мальчишка сотворил с котом и собирался творить дальше. Собаки служат и не задают вопросов.
Джерри бежит. Рядом с ним бежит его любимая. В темноте раздаются красные вспышки, бьющие куда-то в кроны парковых буков. Залезать наверх было плохой идеей. Тут, внизу, по крайней мере, беглецов скрывает трава, а добраться до ветвей еще надо успеть.
Никто не кричит. Это вселяет призрачную надежду на промахи охотников. В маленьких грызунов сложно попасть. С другой стороны, лазер убивает быстро. Что-то падает невдалеке, и мыш очень надеется, что это всего лишь срезанные лучами ветки.
— Уходим по одному, — шепчет мышка, и прежде чем Джерри успевает возразить, растворяется в ночи.
Он стремится следом, но из темноты выпрыгивает доберман в шипастом ошейнике.
«Конец!» — мелькает паническая мысль при одном взгляде в горящие глаза.
Стальные челюсти хватают и подбрасывают. Джерри с криком падает и накрывается руками в призрачной надежде, что псу не захочется поиграть со своим ужином.
Но нависшая зубастая морда не собирается рвать маленького мыша страшными зубами.
— Беги, — говорит пес и прячет клыки, — и не оглядывайся, Джерри Фитцжеральд.
Мыш поднимает взгляд и видит знакомые черты. Не друга, нет, даже наоборот. Но надо отдать псу должное: сделанное когда-то добро он помнит.
— Спасибо, Десото, — тихо говорит Джерри, но пес все слышит:
— Квиты. Просто — квиты, мышь. Убирайся.
С этими словами доберман разворачивается и направляется обратно. Там, где в ночи горят огни усадьбы…
— Пони не опустили копыт, — вырвал Джерри из воспоминаний голос Литлпип, — даже когда превратили Эквестрию в выжженную пустыню.
— Этого не может быть! — воскликнула Скуталу, — Такого не было!
Серая единорожка усмехнулась.
— Откуда ты знаешь? Ты покинула Эквестрию, и не знаешь, что с ней стало.
Лира ощутила, как сердце в груди глухо бухнуло. Судя по опустившимся ушам и выпученным глазам Скуталу, та испытывала сходные чувства.
— Нет… — услышала мятная единорожка шепот пегасенки.
Но серая кобыла только усмехнулась и добавила:
— Не пугайся. Это все равно искусственные воспоминания. Или ты из селестианцев?
Выражение мордочки Скуталу с испуганного сменилась на сердитое.
— Тебе-то что? — ворчливо спросила она.
Единорожка подперла голову передней ногой на человеческий манер. На ноге оказался коммуникатор-браслет довольно старомодного вида.
— Да мне по фигу, — сказала она, подняв к потолку зеленые глаза, но голос прозвучал не очень искренне, — Твой мир хотя бы самобытен, спасибо и на этом.
— А твой? — не удержалась от вопроса Лира, — Ты ведь тоже из Эквестрии?
— Не совсем. Меня бы тут не было, если бы какой-то задрот в давние времена не решил, что скрестить Эквестрию с «Фоллаутом» — это, лягать, прекрасная идея, да еще поместить туда свои комплексы! Да уж, мать вашу, идея была просто охренеть какой шикарной, раздолби меня Селестия рогом!
Лира от такого потока сквернословия онемела. Она никогда не видела эту единорожку. Большинство пони, которых доводилось видеть, были из Понивиля, вокруг которого крутился весь древний мультфильм. Но почему-то эту кобылицу на улице тихого городка представить не получалось.