Сноудроп бродила по улицам, пока оставались силы.
Она тогда не знала, что случайно забрела в Белый город. Все еще синий сигнал чипа и дневное время не воспрепятствовали пегаске пройти через КПП, где автоматическая система не задавала лишних вопросов.
Когда сил бродить не осталось, пони на ощупь нашла скрытый от ветра уступ одного из небоскребов-игл, после чего стала в бесплодных попытках хоть немного согреться кутаться в обгорелые остатки одеяла, оставшиеся с пожара.
Где-то в вышине изредка пролетали флаеры. Никому из небожителей не было дела до замерзающей пони. По улице в этой части Белого города почти никто не ходил, и пегаска сразу услышала приближающиеся шаги. Впрочем, незнакомец прошел мимо и даже успел свернуть за угол здания. Сноудроп снова сосредоточилась на том, как бы понадежнее укрыться от ветра, но неожиданно шаги снова стали приближаться.
Приближаться, чтобы остановиться совсем рядом.
— Эй, лошадка, пойдешь со мной? — спросил молодой мужчина.
До чувствительного носика донесся запах алкоголя и медикаментов.
Сноудроп, чувствуя, как ледяной ветер вырывает из-под дырявого одеяла последние крохи тепла, спросила:
— Кто Вы?
Она сама поразилась, как тихо и жалко прозвучал собственный голос.
— Ух ты, разговаривает… Я просто мимо брел.
— А куда идти?
— Ко мне. Погреешься, поешь…
Страх охватил пони, которую всегда учили не доверять незнакомцам… Но пронизывающий до костей холод не оставлял выбора.
— Хорошо, — тихо сказала пегаска и с трудом поднялась на ноги.
Да, она была наслышана о том, что «взрослые дяди с улицы могут сделать больно». И была совсем не глупенькой, чтобы не понимать, как именно. И что к маленькой пони это еще как применимо — не меньше чем к маленьким детям. Но страх замерзнуть насмерть был еще сильнее.
Человек, что неверной походкой шел куда-то, по пути постоянно прикладывался к бутылке, после чего запах спиртного усиливался.
Сноудроп не знала этого, но недавно выписавшийся из больницы Стивен Агилар и сам был не в курсе, зачем позвал за собой странное существо, безуспешно пытавшееся согреться. Возможно, виной был просто приступ жалости или, что вероятнее, бессознательная боязнь одиночества. Через какое-то время он подумал, что маленькая лошадка сама отстанет, но та упрямо цокала копытцами следом, не отставая и зябко кутаясь в крылья и какую-то обугленную тряпку.
Вскоре Стивен впустил пони в квартиру, что занимала целый этаж небоскреба-иглы.
Та выглядела так же, как и в тот вечер, когда прямо среди разудалого веселья Стивена хватил инсульт. В неполные тридцать, просто из-за передозировки слаксом вперемешку с алкоголем.
Гости, разумеется, вызвали медиков.
Стивен велел автоматике включить обогрев, активировал ремонтных и уборочных ботов. Подумав, сходил на кухню и развел в миске несколько пакетов с овсянкой. Больше ничего из продуктов не осталось: после госпитализации вечеринка, очевидно, продолжилась, а заказать новые оказалось некому.
Тем не менее, Стивен никогда не видел, чтобы эту мерзкую кашу уплетали с таким аппетитом.
— Спасибо, — вдруг проговорила пони, оторвавшись от еды, — а что мне делать дальше?
— Что хочешь, — бросил Стивен, отворачиваясь и направляясь к себе в кабинет, — можешь валить.
Но услышав сдавленный всхлип, он обернулся. Серебристые уши поникли, а из огромных глаз скатилась пара слезинок, капнувших в остатки каши.
— Впрочем, ты можешь и остаться, — добавил человек, — Мне все равно.
Изначально он думал, что покормит забавную зверушку и будет держать дома как собаку или типа того. Или отпустит на все четыре стороны. Но та оказалась разумным существом, и пока человек размышлял, что же теперь с этим делать, попросту уснула прямо на ковре в холле.
Стивен же, допивший свой бренди, вырубился в кресле, думая о том, что ни во время лечения, ни после, не позвонил ни один из так называемых «друзей». Зато на электронном адресе валялась куча писем, где все знакомые просили непременно сообщить, когда следующая вечеринка…
…Очнулся Стивен от того, что к нему приближалось ритмичное цоканье копыт.
Открыв глаза, он увидел, что пегаска стоит прямо перед креслом, смотря прямо вперед огромными, но удивительно красивыми глазами.
И что на расправленном крыле она держала поднос со стаканом чего-то горячего и тарелкой той самой каши, что временно составляла все съестные запасы в доме.
— Что за… — хрипло проговорил человек.
— Я приготовила тебе завтрак, — сказала пони.