«Еще не хватало!» — подумал Джерри, а вслух добавил:
— Присмотри за Лирой, хорошо?
— Хорошо. А ты на свадьбу позовешь?
— Иди ты, — беззлобно отмахнулся Джерри и неровной походкой пошел в сторону фестралочки…
…Лира, взяв себе тарелку с восхитительно пахнущим овощным рагу, присела на подушку рядом с Твайлайт Спаркл, что даже за столом не расставалась с планшетом.
Та, не отрываясь от экрана, спросила:
— Лира, вы со Скуталу останетесь?
— На какое-то время…
— Я имела в виду, навсегда.
— Твайлайт, — позвала мятно-зеленая единорожка, и собеседница повернула к ней мордочку, — скажи, у тебя в жизни была когда-нибудь великая, важная цель?
Волшебница кивнула:
— Конечно, была. Сначала я пыталась найти путь домой, в Эквестрию, потом — отыскать Пророка, но теперь… Знаешь, счастливой можно быть и без великой цели.
— Ты тоже больше не веришь в Эквестрию?
Твайлайт, прежде чем ответить, прожевала поднятый магией с тарелки листок салата.
— Мне нужны доказательства, Лира, — сказала она, — Я ученый, и не в моих правилах рассуждать о том, что невозможно исследовать. Кроме того, наши воспоминания, с вероятностью, стремящейся к единице, и впрямь искусственные. Таким образом, всё, что нам остаётся — это верить. Но даже если предположить, что наша родина существует в объективной реальности, я бы туда не спешила.
— Но почему?
— Потому что лично мне не хочется обратно в озеро Отражений, — улыбнулась Твайлайт, потом обвела копытом присутствующих, — Да и взгляни на них, Лира. Они ведь тоже не особо рвутся назад. Все пони, что живут у Стива, счастливы. Вон, малышка Скуталу, забыв о тревогах, смеется вместе со Свити Бель, Эпплблум и Эпплджек. А вернись мы в Эквестрию со своей болью и тем, что мы пережили? Неужели ты думаешь, от этого хоть кому-нибудь станет лучше?
Лира подавила желание грустно опустить мордочку и продолжала смотреть прямо на Твайлайт.
— Так что же, в Эквестрии мы никому не нужны? — спросила она.
Волшебница развела передними ногами и ответила:
— Нет, отчего же… Возможно, ты сможешь там рассчитывать на понимание и дружбу. Но все и всегда будут помнить, что ты — это не ты. Зачем рваться туда, где ты сможешь жить лишь кусочком чужой жизни, но никогда — своей собственной?
— А тут?
— А тут каждая из нас является личностью. У кого-то жизнь сложилось хорошо, у кого-то не очень. А кого-то, как в случае с Пинки, Стив спас от смерти… ну, то есть, попытки суицида. Но здесь мы — это мы, как бы претенциозно это ни прозвучало.
Лиру будто окатили холодной водой. Она переспросила:
— Пинки? Пинки Пай правда хотела покончить с собой?
— Она не любит об этом говорить, да и почти никто из нас не хочет ворошить прошлое. Уж больно много было темных пятен в жизни. У многих еще не прошел посттравматический синдром. Но да, она хотела. И поверь мне на слово, ты не захочешь услышать историю Пинки Пай. Мне самой все еще не по себе от того, что она рассказала.
— А как у Стива оказалась ты?
— О, это тоже долгая история, хотя и не особенно интересная. И, к счастью, не столь драматичная.
— Так мы и не торопимся?
Твайлайт натянуто рассмеялась и сказала:
— Хорошо, я расскажу тебе. Только я буду говорить, а ты ешь, чтобы обед не остыл.
Серебряная вилка окуталась бледно-зеленым сиянием, подцепив кусочек пряного рагу. Спроси кто Лиру сейчас, она бы честно ответила, что это самая вкусная вещь, которую ей довелось попробовать в мире людей.
Разваренные овощи со специями оказались настолько нежными, что буквально таяли во рту, а желудок отозвался радостным урчанием, словно в благодарность за привычную понячью еду.
Твайлайт начала рассказ:
— Мы с Шайнингом встретились уже на улице. Я, хакнув чип, сбежала из дома от побоев хозяина, который хотел, чтобы я учила его избалованных детей. А его вышвырнули на улицу за то, что не захотел развлекать гостей, изображая цирковую лошадку. Не суть. Я жила в подвале старой библиотеки и часто заходила в киберсеть с пиратского шунта. У меня был комп и настоящие книги, что редкость в этом мире, а жили мы тем, что я могла заработать через сеть, не выходя из убежища. Так получилось, что однажды, когда мы шли за продуктами, нас перехватили работорговцы. Им удалось меня оглушить из парализатора и утащить. Шайнинг же справился с теми, кто пытался его поймать, и бросился в погоню. Я к этому времени уже успела очнуться в клетке и хорошенько разглядеть похитителей. Несколько людей, пара генофриков и синтеты. И среди них — трое пони… От изнасилования меня тогда спасло только то, что они хотели меня перепродать.