Лира попыталась призвать на помощь магию, но голову пронзила такая боль, что от этой идеи волей-неволей пришлось отказаться.
Понимая, что в бою от нее толку будет мало, она подошла к лежащей Скуталу и приподняла окровавленную мордочку. Малышка, не открывая глаз, плакала и стонала, но Лира не могла придумать ничего лучше, чем просто обнять маленькую пони и успокаивающе погладить.
Как ни странно, это возымело действие, и с мордочки Скуталу пропало выражение боли и ужаса.
Лира облегченно вздохнула, но раздавшийся в шуме дождя сдавленный стон заставил ее вздрогнуть.
Обернувшись к дерущимся, она увидела, как судья Рок и Рейнбоу Дэш Вендар сошлись вплотную, прекратив завораживающий и страшный танец смерти. Сошлись так близко, что Лира неуместно подумала о соблюдении приличий при таком тесном контакте. Лицо судьи оказалось так близко к мордочке пегаски, что казалось, еще секунда — и они оба сойдутся в страстном поцелуе…
Но объятия противников не были вызваны страстью. Рок держал нож в левой руке. Поэтому матово поблескивающее лезвие вошло по самую рукоять в правую сторону груди Рейнбоу Дэш Вендар…
«О, Селестия!» — в панике подумала Лира.
— Вынужден признать, — резюмировал судья, — что это было впечатляюще. Но ты всего лишь еще одна маленькая пони.
С этими словами он отбросил Рейнбоу прочь и повернулся к беглецам. Он даже не посмотрел, как пегаска, неловко упав на полурасправленные крылья, перекатилась и осталась неподвижно лежать в стремительно краснеющей луже.
Клинок так и остался в ее теле.
— Что ж, — констатировал Рок, — Остальных мне все же придется убить голыми руками.
Лира, всю жизнь восхищавшаяся людьми, теперь воочию видела, какими чудовищами те могут быть. Здесь, сейчас, в грязных лужах лежали мертвые враги и раненые друзья. Никто и ничто не позволяло думать, что кошмарное чудовище в человеческом обличье остановится на достигнутом.
— Стоять, — вдруг сказали в стороне.
— Ну кому там еще неймется! — раздраженно повернулся судья и снова увидел Виктора Стюарта.
Парень стоял на одном колене прямо в луже и неумело направлял на судью бластер Дика Трейси.
Оружие мигало зеленым огоньком готовности.
— Я буду стрелять! — крикнул Виктор, второй рукой держась за гудящую голову.
Пистолет в его руке дрожал. Когда парень держал оружие в виртуальности, оно было невесомым. Настоящий же боевой бластер оттягивал руку непривычной тяжестью.
Судья на мгновение прикрыл лицо ладонью и глухо рассмеялся.
— О, силы небесные! Мальчик с пистолетом!.. Положи, пока не поранился, сопляк.
Давным-давно люди придумали боевые искусства. Но только улучшенные организмы синтетов позволили развить их до совершенства. И судья Рок, будучи полубоевой моделью, в совершенстве владел техникой «маятника», позволявшей уходить с наиболее вероятных траекторий выстрелов и при этом вести огонь самому.
Судья сделал шаг вперед, одновременно уходя немного в сторону, чтобы даже пущенный профессиональным стрелком луч прошел мимо цели.
По расчетам синтета, жизнь хлыща из Белого города должна была оборваться от хлесткого удара в переносицу, после чего осталось бы только подобрать бластер и пристрелить оставшихся беглецов. Лишь первых из многих тысяч, которые скрывались все это время от него, судьи Рока.
Правда, в этот раз бластер не был в руках профессионала.
Виктор Стюарт выстрелил как раз в тот миг, когда судья начал свое движение, и в этот же самый миг рука парня дрогнула.
Ствол качнулся, и красный луч пошел по одной из наименее вероятных траекторий.
Как раз по той, на которую шагнул судья.
Тот удивленно уставился на свою грудь, в которой теперь красовалась дымящаяся прореха. Сердце синтета было прожжено насквозь вместе со всем телом, плащом и бумажной копией удостоверения, лежащей во внутреннем кармане.
— Не может быть… — пораженно прохрипел Рок и тяжело рухнул лицом вниз, подняв тучу брызг.
Черная шляпа поплыла по луже зловещим игрушечным корабликом.
У Лиры закружилась голова.
Она хотела позвать Виктора, но закашлялась и пропустила момент, когда парень подбежал к лежащей Рейнбоу Дэш.
Подняв пегаску на руки, он подошел к обломкам машины и положил ее рядом с Серафимой.
Лира сперва не поняла, а потом увидела, как Рейнбоу шевельнулась и кашлянула кровью.
Единорожка со стыдом подумала, что сама она пострадала в наименьшей степени и могла бы сама оказать помощь тем, кому досталось куда больше.