— Сдалась? — переспросил Джерри, — Да она тут всем заправляет!
Вельвет покачала головой.
— Твайлайт, которая пришла сюда с целой семьей, и Твайлайт, что сейчас помогает Стивену — это все равно что две совершенно разные пони. Она в своей любознательности ученого смогла куда полнее познать мир людей с помощью Стива, и это… сломало ее. У людей есть поговорка, что во многих знаниях — многие печали. Твайлайт решила, что не сможет ни изменить этот мир, ни покинуть его. Примкнуть к селестианцам ей не позволяет гордость ученого, наставницы-богини у нее тут нет. Вот и получилось так, что наша Твайлайт живет ради кого-то, ради работы, но своей цели у нее больше нет. Портал в Эквестрию так и остался проектом…
— А ты неплохо… разбираешься во всем этом, — болезненно кашлянув, заметил мыш.
Вельвет развела передними ногами:
— Мои эквестрийские воспоминания — это Пустошь. Она быстро приучает тебя к суровой реальности. И моя задача лечить не только травмы вновь прибывших, разбитые коленки и объевшиеся сладостями животики, но и душевные раны. А это… куда тяжелее. И я рада, что могу помочь Стивену в этом.
— Мы справимся, — уверенно сказала Гайка, посмотрев единорожке в глаза, — После всего… просто должны.
…Виктор вышел из лазарета и встретился взглядом с Рейнбоу Дэш, которая, казалось, поджидала его.
— Рассказывай! — потребовала пегаска, взлетев и повиснув перед парнем, чтобы сравняться ростом, — И не смей ничего утаивать!
— Скуталу будет в порядке… — начал Вик, но Рейнбоу прервала его, махнув копытом:
— Нет! Рассказывай, что с вами стряслось!
Виктор почувствовал себя неловко.
— Это… не слишком безопасно знать. И в частности, тебе.
— Неужели?
— Да. Поэтому извини, но я тебе ничего не расскажу. Ради твоей же безопасности.
С этими словами Виктор вышел из лазарета, оставив разгневанную пегаску висеть в воздухе.
Та уже собралась вылететь следом и настоять на своем, возможно, даже прибегнуть к грубой силе. Но тут на глаза попался еще один источник информации, проходящий мимо лазарета.
Мятно-зеленый источник, и куда как более мягкотелый.
Лира, мучимая мигренью несмотря на укол, неожиданно обнаружила, что мягко, но настойчиво прижата к стене боком небесно-голубой пегаски в белом платье.
— Р-рейнбоу? — неуверенно спросила единорожка, — Можно… попросить тебя… Дать мне немного личного пространства?
В ушибленную голову влезли совершенно неуместные мысли, основанные на понивильских слухах о радужной пегаске.
— Ты расскажешь мне, что с вами приключилось, — сказала та, и это был не вопрос.
— Я не думаю…
Рубиновые глаза приблизились вплотную к мордочке Лиры.
— Как ты думаешь, это просьба или требование?
Лира икнула от неожиданности. Уж чего-чего, а здесь такой неприкрытой агрессии она не ожидала даже от Рейнбоу Дэш.
— Но я… — начала она, но пегаска вдруг ослабила хватку и попросила:
— Ну пожалуйста, Лира… Я должна знать, что случилось со Скуталу.
В голосе лазурной сорвиголовы была такая мольба, что единорожка не выдержала такой комбинированной атаки и начала рассказ. Вскользь упомянув цель похода, рассказала то, что Рейнбоу интересовало в первую очередь. А именно, бой на заброшенном заводе.
Когда Лира дошла до появления Рейнбоу Дэш Вендар, в глазах лазурной пегаски вспыхнула ярость:
— Ну вот! Я же говорила, что мне надо было идти с вами!
Лира вздохнула. Скуталу была права: окажись вместе с ними Рейнбоу Дэш Агилар, это стало бы ее приговором. Да и одумалась бы тогда Рейнбоу-гладиатор, пролив кровь одной из тех, кого ненавидела больше всего на свете?
— Слушай дальше, — сказала единорожка и поведала о том, как Дэш Вендар билась с судьей и как этой короткой схваткой спасла всех.
Когда же мятно-зеленая пони замолчала, Рейнбоу какое-то время еще смотрела ей в глаза, после чего молча полетела в сторону гостиной. Лира прошла следом и увидела, как Виктор успокаивает пони, справляющихся о состоянии Скуталу.
— Сначала Рэрити, теперь Скуталу! — со слезами в голосе говорила Свити Бель, — Почему нас не пускают к ним?!