Тонкие пальцы с холеными ногтями тронули несколько сенсоров на панели управления, и послышались голоса:
— …пока ты здесь, — донесся отрывок фразы Рока, обращавшегося к Гайке.
Та сдавленным голосом прохрипела, обращаясь явно не к нему:
— Во имя всего святого, кто-нибудь, включите очистку!
— Должен быть другой способ! — возразила Лира. Бледно-зеленые ушки прижались к голове.
— Если знаешь его, я вся внимание. Только не предлагай ему поверить и выпустить. В прошлый раз, как я поняла, вы одолели его по чистой случайности.
— Только не она.
У Виктора сердце сжалось от бессилия, когда он увидел переполнившиеся отчаянием глаза Джерри.
— Я сделаю это, — заявила Элен, но неожиданно чуть не упала, когда ей под ноги бросился мыш. Несмотря на сломанные ребра, двигался маленький синтет удивительно быстро:
— Нет! — крикнул он, — Я не позволю!
Маленькая девушка протянула руку и подняла Джерри.
— Если я этого не сделаю, этот психический прорвется наружу и убьет всех. И Гаечку он не пощадит, будь уверен.
Послышался голос судьи, доносящийся из динамиков:
— Мне не нужна эта мышь. Мне не нужен никто из вас, кроме кейса и организатора преступления. Так и быть, можете быть спокойными даже за своих лошадей. Я сегодня добрый и могу ограничиться лишь «Ключом» и главным виновником.
Повисло молчание. Открыв дверь, всем придется полагаться лишь на слово съехавшего с катушек синтета.
В голосе Джерри послышалась ирония, слабо скрывающая отчаяние.
— То, как этот псих убивает Ричарда Оуэнса лишь затем, чтобы взять чемоданчик и вернуть ему же, было бы незабываемым зрелищем…
Судья, видимо решивший, что его добыча колеблется, сказал:
— Откройте дверь, или я начну отрывать вашей мышке лапки.
На Джерри стало жалко смотреть. Лира беззвучно плакала и не находила слов, Виктор отвел глаза, не в силах видеть выражение мордочки мыша.
Тот прикрыл глаза.
— Позволь мне… — начала Элен, но Виктор взял ее за руку.
Но прежде, чем парень успел что-то сказать, подал голос Джерри:
— Нет. Я сам. Поднеси меня к пульту.
Закаленная в безжалостном мире денег бизнес-леди вдруг поняла все. А также то, что не в силах позволить мышу дотянуться до мерцающего красного сенсора.
— Считаю до трех, — напомнил о себе судья, — Раз.
Гайка, руку которой судья уже сжал до хруста, взглянула на Джерри и прошептала:
— Прости, что обманула…
Мыш вдруг почувствовал, что человеческая ладонь его больше не держит. Он оглянулся и увидел, что рог Лиры светится бледным светом. Из зажмуренных глаз единорожки лились слезы. Окутанный сиянием телекинеза, мыш взлетел и завис прямо перед пультом.
Голубой сенсор открытия дверей находился здесь же, недалеко от опломбированного красного, что включал в боксе плазменный ад.
— Два, — сказал тем временем судья.
Джерри, не без труда отогнув пломбу, бросил взгляд на экран, заменявший окно, и в последний раз посмотрел в добрые голубые глаза. В сердце будто воткнули ледяную иглу.
Снова.
— Три! — крикнул судья.
Одновременно с этим маленький кулачок со всей силы ударил по красному сенсору.
В следующий миг содержимое бокса под номером восемь перестало существовать.
Это не было похоже на огонь, не было похоже и на выстрел. Просто и судья, и Гайка, и вообще все содержимое бокса неожиданно утонуло в белом свете, тут же сменившемся на синюю строчку «НЕТ СИГНАЛА».
Ж?ра, сопоставимого с температурой поверхности Солнца, никто из стоящих снаружи не почувствовал. Термоизоляция боксов могла выдержать и взрыв плазменной бомбы, что, впрочем, было близко к происходящему внутри. Ничто не могло уцелеть.
Лира опустила Джерри на пол, и тот бессильно сел, ссутулившись и закрыв руками мордочку.
Единорожка, шмыгнув носом, подошла и наклонила голову.
— Джерри… — позвала она.
— Не надо, Лира, — глухо отозвался мыш, — Ничего не говори.
— Мы заставим корпорантов заплатить по счетам, Джерри, — сказал Вик.
— Без этого судья бы вышел и убил нас всех, — добавила Элен, — И смерть Гайки оказалась бы напрасной.
Но мыш не слушал. Перед его взором все еще стояли огромные голубые глаза, исчезнувшие во вспышке плазмы.
Лира сочувственно ткнулась мордочкой в спину Джерри. Тот обернулся. Лира в первый раз видела, чтобы старый мыш давал волю чувствам. Но из его глаз действительно катились скупые слезы много повидавшего, не умеющего плакать мужчины.
— Джерри, нам пора, — позвал Виктор, чувствуя, как сжимается сердце, — В любой момент сюда явится…