— Плевать.
— Джерри, — сказала Лира, — Гайка поступила так, чтобы защитить всех нас, она сделала это ради тебя.
— И теперь ее больше нет, — отрезал мыш надломленным голосом, — Ее больше нет из-за меня! Из-за этого проклятого кейса, той, кого я любил, больше нет! Я, я убил ее!..
Давно, много лет назад, Джерри смирился с потерей. Почти за двадцать лет научился с этим жить, но появление Гайки пробудило заснувшие было навсегда чувства.
А Элен вдруг поняла, что просто не знает, что можно сказать в такой ситуации. А поняв это, почувствовала ужас оттого, что, возможно, и впрямь является искусственным существом, неспособным на настоящие эмоции…
— Джерри, — снова заговорила Лира, и когда взгляд мыша вновь обрел осмысленность, сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо: — Ты не можешь сдаться прямо сейчас. Помни, что Скуталу откроет глаза на ранчо и захочет увидеть тебя, чтобы ты улыбнулся и сказал ей, что теперь все будет хорошо. Тебя, кому она безоговорочно верит, и будет верить всегда. Не бросай ее.
Единорожка понимала, что напропалую врет. Никто из них больше не сможет вернуться на ранчо, если не хочет окончательно погубить с таким трудом воссозданный уголок Эквестрии в здешнем неприветливом мире. Однако если мыш не сможет уцепиться за соломинку, то перестанет жить здесь и сейчас. Существование, возможно, и продолжится, но жизнь — окончится.
Джерри встал, молча подошел к Лире и, морщась от боли, залез на спину спешно присевшей пони.
— Пошли, — сказал он отсутствующим голосом. В нем больше не было отчаяния. В нем не было вообще ничего.
Люди синхронно вздохнули, а Лира, изо всех сил стараясь не разреветься, поднялась и зацокала к лестнице.
За гриву цеплялись пальцы Джерри, и единорожка находила в себе силы казаться уверенной, хотя сердце разрывалось от скорби и сочувствия.
И было хорошо, что мыш не мог видеть заполненных слезами золотистых глаз…
Ричард Оуэнс, с гордостью носивший имя основателя компании более восьмидесяти лет, нетерпеливо ходил по темной комнате взад-вперед.
Наконец, терпение президента БРТО лопнуло, и он поднял руку с коммуникатором.
— Лестер, что там происходит?
Никакого ответа не последовало.
— Меченый, ты меня слышишь? — снова спросил Оуэнс, — Отвечай!
— Он не сможет ответить, — раздался голос Элен Флаис.
Комната осветилась бледно-зеленым светом, что исходил от рога пони-синтета.
— Что?!
— Он погиб, — сказал Виктор, — Как и весь его отряд. От рук твоего же творения, судьи Рока.
Мистер Оуэнс быстро совладал с собой и, скрестив руки на груди, сел на письменный стол.
— Опять вы, детишки, — сказал он, — Что вас вновь привело ко мне?
— Ответы, — хором ответили Лира и бывшая директор по развитию.
— Что заставляет вас думать, что я отвечу?
Люди держали в руках бластерные винтовки, очевидно, взятые с трупов боевиков. В этом Оуэнс не сомневался. На единорожке по-прежнему сидел мультяшный мыш, правда, на мордочке его было отрешенное выражение, будто он целиком погрузился в себя.
Два вороненых ствола уставились на Оуэнса. Теперь его не могли защитить никакие деньги.
— Окей, спрашивайте, — решил уступить президент БРТО.
В его жизни было множество вещей, которые не хотелось терять, погибнув из чувства глупой гордости. Однако и рассказывать что-либо он не то чтобы рвался.
— Что такое «Оверлорд»? — спросил Виктор.
Ричард Оуэнс посмотрел на него. В голове прокрутились возможные варианты развития событий.
Флаер им не угнать: на верхней площадке они настолько защищены, что без спросу их можно взять, лишь имея допуск глобальных спецслужб. А внизу… внизу, не дождавшись штатного ответа от постов охраны, скоро появится куча спецназа.
Другое дело, что мистер Оуэнс за долгие годы своей карьеры давно уже разучился столь филигранно лгать, как умел в ее начале. Для таких целей у него теперь имелась целая пресс-служба, освобождавшая его от этого утомительного занятия, да и круг его общения был достаточно узок для того, чтобы оставаться откровенным.
Но сейчас ему необходимо было тянуть время до прибытия безопасников. Главное теперь успокоиться, грубостью навязать диалог и попытаться сначала изложить наименее ценные сведения…
— Ваша взяла, — сказал президент БРТО, — «Оверлорд» — это разновидность поведенческой программы.
— Чьей? — спросила Элен.
— Универсальной.
— Для синтетов? — уточнил Виктор, но собеседник только выразительно поднял бровь, будто призывая вспомнить прошлый разговор.