Единорожка кивнула, хотя и не особенно поверила. Ушей уже коснулся обрывок разговора двух людей о том, что «Стив, похоже, на своих кобылках скоро переженится».
Из закутка с ди-джейским пультом лилась ненавязчивая электронная мелодия.
(Послушать, что играет у диджея — http://www. youtube. com/watch?v=SAyGM-ZjVz8)
Бросив туда взгляд, Лира закономерно увидела Винил Скретч, одетую в костюм, казалось, целиком состоящий из золотистых блесток.
Вообще, в одежде даже знакомые пони казались другими. Забавно, как этот атрибут влился в обиход всех, кто попал в мир людей. И даже помогал многим пони подчеркнуть собственную индивидуальность при внешней идентичности.
За вечер Лира успела заново перезнакомиться с множеством пони и людей. Она честно пыталась запомнить всех, но на втором десятке имен, не значащих ничего конкретного, сбилась. Кроме того, у людей не было кьютимарок, зачастую подсказывающих имя малознакомых пони.
А вечеринка продолжалась. Кто-то танцевал на выложенным плиткой возвышении, добавляя к звучащей музыке стук ботинок или цокот копыт. Под высоким потолком вращался шар, отбрасывающий блестки, и носилось несколько пегасов. Другие пони и люди просто сидели за столиками и барной стойкой, и угощались напитками и закусками, весьма обильно представленными в меню.
Популярностью пользовался классический пунш из ягод, знакомый вкус которого пробудил у Лиры немало приятных воспоминаний о вечеринках в далекой теперь Эквестрии. А еще сидр в огромных кружках, как будто прямиком с фермы «Сладкое Яблочко». И разливала его из огромной бочки, конечно же, Эпплджек. В неизменной шляпе, к которой теперь добавились еще джинсы, рубашка с засученными рукавами и шейный платок. Вид у оранжевой пони в такой одежде был лихой, особенно в сдвинутой набекрень шляпе.
Почти каждая компания звала Лиру посидеть с ними, но единорожка, перекинувшись парой слов, вежливо отказывалась и шла дальше. Ее не покидало чувство какой-то недосказанности.
Здесь и пони, и люди выглядели счастливыми и спокойными. Совершенно не обращая внимания на внешние различия, весело болтали или играли в «приколи пони хвост» или твистер. Какой-то парень в строгом костюме был занят тем, что играл в шахматы с, похоже, собственным понячьим воплощением: земнопони был такого же серого цвета, как костюм человека. Сходство увеличивали одинаковые прически и старомодные очки на обоих носах.
Лира уже хотела вернуться к Вику, который сидел в компании девушки и двух парней и что-то рассказывал, иногда бросая на единорожку взгляд. Но на помощь снова пришла весельмейстер. Белая пегаска как раз закончила организовывать очередную игру в твистер, закономерно кончившуюся кучей-малой и взрывом хохота.
— Лира! — позвала Сюрпрайз, налетев на единорожку, — Тебе надо сыграть что-нибудь, срочно!
— Почему срочно? — удивилась единорожка, подумав, что даже не захватила инструмент. И что даже не знает, есть ли дома у Вика лира.
— Потому что на вечеринке в твою честь ты должна быть в центре внимания! — захихикала Сюрпрайз и взлетела в воздух.
— Но я… — только и успела промямлить Лира, как весельмейстер привлекла всеобщее внимание наиболее простым способом.
— Народ! — крикнула пегасочка так, что в ее сторону повернулись все без исключения головы, а игроки в твистер снова завалились на пол, — Лира Хартстрингс сейчас будет играть! На лире! Не на самой себе, конечно, а на инструменте, хи-хи-хи!
Зал разразился аплодисментами. Под без малого сотней взглядов Лира снова покраснела, но послушно зацокала копытцами к сцене, сейчас заставленной оборудованием Винил.
Белая единорожка с электрически синей гривой и в неизменных очках в пол-лица приветственно помахала передней ногой. В белом сиянии магии на центр вылетел очень низкий, рассчитанный на пони табурет, на котором уже матово поблескивал знакомый инструмент…
— Предыдущая Лира оставила, — пояснила Винил Скретч из-за пульта, — так что развлекайся. Ты начинай, а я добавлю малость эффектов. И ничего не бойся, тут все свои.
По залу вновь прокатилась волна аплодисментов. Даже неугомонные пегасы расселись кто куда, и в клубе воцарилась относительная тишина. Ди-джей тронула телекинезом какие-то клавиши на пульте, и весь свет вдруг сосредоточился на мятно-зеленой единорожке, нервно вздрогнувшей под прицелом взглядов.
Поблескивающая медью лира поднялась в воздух, окутавшись бледным сиянием.
Единорожка закрыла глаза и представила, как струн касаются невидимые пальцы, которыми она никогда не обладала, но почему-то прекрасно представляла ощущения.