Лира, глядя на бьющихся гладиаторов, думала:
«Ладно монстры, которых специально создали для этого, хотя сами по себе бои ради развлечения — это дикость. Но пони? И Рейнбоу Дэш?!»
А на арене дрались всерьез. Удары вовсе не были обозначающими, а издаваемые пони рык и крики были наполнены неподдельными болью и злобой. Иногда в воздухе даже носились красные брызги, когда твердые копыта оставляли на шкурках ссадины и кровоподтеки.
— Это тебе за Спитфаер, радужная стерва! — прорычал фестрал, впечатав копыто в нос Рейнбоу.
Брызнуло красным, и пегаска отлетела к самому бортику. Со сдавленным ругательством та поднялась и сплюнула юшкой.
На вспыхнувшем голографическом табло горели цифры ставок, и голубая пегаска явно была в фаворитах.
— На Рейнбоу Дэш!.. — надрывалась Пинки Пай, облаченная в сияющий миллионом блесток обтягивающий белый комбинезон. Одетая точно так же девушка вторила пони, и обе совали человеку в цилиндре все новые и новые пачки купюр, отправляющиеся в зев какой-то гротескной машины.
— На Бейн Блейда! — ревел здоровяк, держащий в руках поводок, на котором сидела понурая Флаттершай. Грива желтой пегаски была заплетена в хвост, а мордочка — скрыта кожаным намордником…
Прозвучал гонг, и прием ставок прекратился.
Рейнбоу Дэш будто только этого и ждала. Взмыв в воздух, она обрушилась на фестрала подобно радужному вихрю. Тот отчаянно отбивался копытами и пытался ухватить пегаску острыми зубами, но та будто не чувствовала боли. Пропустив чувствительный удар в грудь и по челюсти, Рейнбоу скрутила здоровенного жеребца, зажав в захват перепончатые крылья и передние ноги.
Некоторое время жеребец рычал и вырывался, но Рейнбоу Дэш, под очередную волну восторженных криков, усилила хватку, и Бейн Блейд, взвыв, уткнулся мордой в песок арены.
— Я сегодня добрая! — прокричала Рейнбоу так, чтобы ее было слышно зрителям, — Я даже, пожалуй, не буду тебя убивать! Так что живи, чучело, и помни мою доброту! А еще то, что не смог отомстить за эту рыжую суку Спитфаер!
С этими словами она рывком подняла вновь взвывшего ночного пегаса и разудалым пинком отправила его в полет к стене арены.
Фестрал, с которого в бою слетел шлем, с глухим стуком ударился головой о борт и рухнул без движения. Трибуны взревели, и в их криках потонул возмущенный возглас хозяина Бейн Блейда, громогласное объявление победителя человеком в цилиндре и боевой клич самой Рейнбоу Дэш.
Лазурная пегаска взлетела и, заложив петлю под высоким потолком, неожиданно приземлилась аккурат рядом с замершей в ужасе Лирой Хартстрингс.
Теперь единорожка могла разглядеть эту Рейнбоу как следует.
Знаменитая радужная грива была коротко острижена и торчала коротким гребнем. В ухе пегаски поблескивали кольца пирсинга, а вокруг глаз были наведены вызывающе яркие тени, удивительным образом не потекшие даже после боя. Облегающий наряд Дэш состоял из черной кожи и не закрывал ног. И самое страшное, что всю шкурку покрывали неровно зажившие полосы шрамов. Один из самых больших даже нарушал рисунок кьютимарки.
Немного выше каждого копыта Рейнбоу красовались широкие браслеты с шипами. При виде измазанных красным острых кусков металла Лире сделалось дурно. Но пегаска, презрительно фыркнув и снова сплюнув на сторону, хлопнула копытом по стойке.
— Сэм, твою мать! Долго еще бедная кобылка будет страдать от жажды?
Бармен улыбнулся и по стойке к Дэш проехался сперва стакан со льдом, затем — прямоугольная бутылка коричневатой жидкости.
«Applejack Daniels», — гласила этикетка. Над надписью гордо поблескивал герб Эквестрии и стилизованное яблочко «Сладких акров».
Пегаска плеснула жидкости в стакан и залпом его осушила. Потом еще и еще. Принюхавшись, Лира с ужасом поняла, что Рейнбоу Дэш накачивается чем-то гораздо крепче сидра прямо здесь и сейчас.
— А… Хартстрингс, — протянула вдруг пегаска, будто только сейчас заметив Лиру, — Давно не видела тут твою мятную рожу.
— Я тут впервые… — растерялась единорожка, но Дэш перебила:
— Мне до сена. Как ты могла заметить, меня тут тоже хватает, — она обвела копытом присутствующих, и действительно, довольно часто в толпе мелькала радужная грива и голубая шерстка, — но это не делает этих недорейнбоу настоящими, правда?
— А по какому поводу вечеринка? — сменив тему, спросила Лира, вызвав на мордочке этой странной Рейнбоу Дэш улыбку, с которой вспоминают недавний день рождения…
— Свобода, Харстрингс, — проговорила Рейнбоу Дэш, — Гребаная свобода! Я так гуляю уже третий день. Вечеринка! Show must go on, мать твою!