— Я не игрушка! — резко ответила Лира, — Я живая и помню дом!
Рейнбоу вновь разразилась издевательским хохотом.
— Ой, не могу!.. Дом она помнит! Да ты родилась в тот момент, когда… ик!.. Ув-видела своего… хозяина! Все что было до того — ис… ик!.. куственная память, ложь, чтобы ему… ик!.. в-веселее было играть с-с… с тобой! Наив-вная… ик!.. лошадка…
Лира почувствовала, как едва начавший выстраиваться мир снова начинает рушиться. Это не могло быть правдой. Это было слишком чудовищно, чтобы ею быть.
Золотистые глаза повлажнели, гладя в затуманенные алкоголем рубиновые.
— Д-добро пожаловать… в-в реальный мир… мать твою, — проговорила Рейнбоу, — Сэм, еще!
— Кажется, тебе уже хватит, Дэш, — заметил тот, — как бармен я не возражаю, но ты никогда столько не пила.
— Я никогда столько не ЖИЛА, разорвать мою задницу!.. Насрать! — копыта грохнули о стойку, привлекая несколько сторонних взглядов, — Наливай, Сэм, черт тебя подери! Давай сюда это гребаное виски!
Лира, отшатнувшись, начала пятиться прочь. Она думала, что человеческий мир уже показал ей все неприглядные грани, но если то, что сказала Рейнбоу, правда…
Единорожка с надеждой посмотрела на Сэма, но тот пожал плечами:
— Раньше или позже ты узнала бы истину. Смирись с этим, поняша. Потому что выбора все равно нет.
— Нет! — почти крикнула Лира, — Нет, этого не может быть! Это неправда! Я не верю!..
В слезах она бросилась к выходу. Она ждала угроз, смеха, даже погони, но атмосфера «Пони-Плея» не изменилась. Все так же шумела музыка, а с арены раздавались хлесткие удары, звон металла о металл и крики делающих ставки людей и пони. В воздухе витал запах курительных зелий и алкоголя, слышался смех и прочие звуки, сопровождающие повседневную жизнь заведения…
Всем было все равно.
Миру людей было все равно.
Вслед единорожке лилась мрачная, злая музыка, и угрюмый хор выводил:
— In the Rainbow Factory, where your fears and horrors come true…
In the Rainbow Factory, where not a single soul gets through…
Лира выбежала из бара и, не разбирая дороги, помчалась куда-то, захлебываясь рыданиями.
Эквестрия, дом, вся жизнь — ложь? Жестокая, беспощадная ложь, созданная людьми для… развлечения?
Жеребячество, счастливая, беззаботная жизнь в волшебной стране, принцесса Селестия — все это неправда? Магия дружбы и искренние, теплые чувства и слова? И Виктор знал об этом? Он ведь не мог не знать…
Под копытами стучал асфальт, вскоре сменившийся дорожкой какого-то сквера или парка.
Единорожка остановилась на берегу озера. В туманной дымке вокруг кусочка природы возвышался и сверкал огнями большой город огромного мира, который не желал замечать крохотную пони.
— Кто я?! — в отчаянии закричала Лира, зажмурив глаза, хотя вокруг никого не было, потом повторила тише, — Кто я?..
По ее щекам текли слезы, которых никто не видел.
Глава 07
Если спуститься из Белого города вниз, миновать служебные и защитные уровни футуристического рая, продолжить путь через коммуникационные узлы туда, куда иногда даже не проникают солнечные лучи, можно попасть в совершенно другой мир.
Старый, или, как его еще называют сами жители, Серый город. Из асфальта и бетона, освещенный старомодными электрическими фонарями и неоновой рекламой. Здесь почти не встретить флаеров и роботов, автоматических терминалов и незапертых дверей. Здесь человеку приходится работать, чтобы свести концы с концами, и особенно — если он хочет в жизни добиться чего-то большего, чем квартирка-пенал в недрах бетонной коробки.
По улице, негромко стуча небольшими копытцами, бежала пони, одетая в драную серую футболку и просторные черные шорты с белой полоской. На голове красовалась повернутая назад козырьком когда-то белая бейсболка с логотипом давно переставшей существовать спортивной команды.
Рыжая шерстка кобылки лоснилась от пота, футболка липла к телу, а взмокшая сиреневая грива так и норовила влезть в глаза.
Убегать на коротеньких жеребячьих ножках от двух взрослых полицейских было трудно, да еще огибая безразличные громады идущих по своим делам прохожих. Тем более сложно было убегать с небольшим кейсом, судорожно удерживаемым на спине куцыми крылышками.
— Направо, Скут! — раздался в ухе голос, и пони послушно рванула в указанном направлении.
Узкий проулок поглотил маленькую кобылку. Несколько поворотов, и вот беглянка оказалась в каком-то грязном, обгаженном тупике. Чудо, что до единственной лампочки еще не добрались ни мелкие воришки, ни хулиганье.