Виктор встал из-за стола и вышел на балкон. Признаться, он почти везде и всегда так делал, когда начинал чувствовать психологический дискомфорт. В частности, от родственников он всегда убегал на свежий воздух, потому что в их присутствии будто начинал чувствовать зловоние…
Ледяной ветер впился в тело, стегнув по лицу потоком снежинок.
Простудиться не грозило. С рождения каждому ребенку с зеленым чипом прививали такое количество модификаторов и нанит, что ни у одной распространенной в прошлом болезни не было ни малейшего шанса.
Семейное собрание грозило затянуться. Виктор поднял коммуникатор и набрал номер дома.
— Вы позвонили в дом Виктора Стюарта, — произнес его собственный голос, — Сейчас я не могу Вам ответить, поэтому оставьте сообщение после сигнала.
Вик назвал пароль, и голос стал механически-безликим:
— Система автоконтроля дома «Смарт Хауз-800». Ожидаю распоряжений.
— Лира дома? — спросил Вик.
— Отрицательно, — отозвался безэмоциональный голос.
Компьютер не задавал вопросов. Вик ввел в его память голос и образ Лиры, и теперь машина воспринимала пони просто как еще одну обитательницу квартиры, имеющую право отдавать команды.
— Как придет, информируй ее о том, что я задержусь у Деда по важному делу. Еще передай дословно: «Чувствуй себя как дома».
— Принято.
Вик отключил связь. Он был уверен, что умная пони без труда освоится в квартире и без него.
Сзади раздались шаги.
Парень оглянулся и уивдел Деда, который, не обращая на Виктора внимания, прошелся к краю балкона. Затянулся старомодной трубкой и, выпустив из ноздрей мгновенно унесенный ветром дым, повернулся к потомку.
— Крах и катастрофа, — протянул старший Стюарт, — Я разочарован.
— Что? — не понял Виктор.
— Я надеялся, что хотя бы один из моих родственничков адекватно среагирует на мой уход. Хоть один. Ему бы досталось все. Но нет.
— Дед, — позвал Вик, и стальные глаза впились в парня подобно клинкам, — Ты ведь не всерьез? Не собираешься ждать старения?
— Нет, не собираюсь.
Виктор улыбнулся и облегченно вздохнул, но радость оказалась преждевременной. Старый Стюарт усмехнулся и добавил:
— Когда я почувствую, что готов, я возьму своего лучшего друга «Мистера ноль-сорок-пять», засуну ствол в рот и спущу курок, разметав мозги по стенам.
Судя по язвительной усмешке, переход от улыбки облегчения к ужасу напополам с удивлением глава Стюартов наблюдал сегодня уже не впервые.
Дед увлекался старым огнестрельным оружием. В подвале дома был настоящий арсенал, от совсем уж примитивных мушкетов до современных образцов, что до сих пор еще можно было встретить в Гигаполисах. Кое-что даже стояло на вооружении у полиции и армии: иногда пули превосходили лазеры по эффективности — особенно в местах, где использование энергоячеек было небезопасно.
— Только попробуй начать меня отговаривать, сопляк, — сказал Дед, — и сразу получишь.
Виктор, открывший было рот как раз для этого, тут же его и захлопнул. Действительно, а кто он такой, чтобы переубеждать человека, полтора века топчущего землю и оставшегося под старость безумно одиноким. И среди обледенелой тайги чувствующего себя даже лучше, чем в окружении лживой, лицемерной семьи.
«Я бы мог сказать, что понимаю тебя, — подумал Виктор, глядя деду в глаза, — И в этой «лошадке», а точнее, пони по имени Лира, я нашел то, о чем ты тоскуешь полвека. А вовсе не любовницу, как думают все… Мог бы тебе сказать, но ты не захочешь слушать…»
— Я не буду тебя отговаривать.
Но Дед понял по-своему:
— Размазня, — процедил он и сплюнул за перила, — Остались в этом мире еще парни с яйцами, или скоро почкованием будете размножаться?
Прежде, чем вскинувшийся Виктор успел возразить, глава семьи повернулся и быстро защагал прочь. Порыв ветра забил слова обратно в рот, а в следующую секунду Дед скрылся в доме.
Порыв догнать и объяснить ситуацию вдруг угас, едва начавшись.
Какая разница, что считает угасающий патриарх рода? Виктор никогда не претендовал на главенство в семейном бизнесе. И уж точно не метил на духовное лидерство.
Как никогда раньше хотелось оказаться дома. Просто плюнуть на все, взять флаер и улететь.
Но поступить подобным образом — это был все же слишком демонстративный шаг, которых Виктор не любил.