…Это самый длинный час ожидания, который только может вообразить Скуталу.
Зашедший ненадолго в холл коренастый человек с добрыми глазами и мягкими руками приносит теплый плед и огромную кружку горячего кофе со сливками. Туда явно плеснули алкоголя, и пронизывающий холод спешно отступает. Человек, потрепав Скуталу по мокрой гриве, почти сразу уходит, но пегасенка еще долго чувствует вместе с теплом волну мягкой привязанности.
Клонит в сон, но Скуталу слишком перевозбуждается ожиданием своего кумира и не в силах сомкнуть глаз.
Вскоре в двери клуба входят двое. Очередная лазурная пегаска с радужной гривой в сопровождении молодого, сильного мужчины, что-то говорящего в коммуникатор. Рейнбоу, поскрипывая кожаной одеждой, подходит к сидящей в кресле поклоннице, глядящей восторженными глазами. Скуталу даже не обращает внимания, что обычно взлохмаченная радужная грива острижена до состояния короткого гребня, а на мордочке довольно много макияжа.
Дэш, подойдя к Скуталу, говорит:
— Джеки передал, что ты ищешь самую крутую, самую настоящую Рейбоу Дэш?
— Да, да, да! — пегасенка чуть не прыгает от радости.
На мордочке появляется кривая, недобрая усмешка. И одобрительная — на лице того человека, что пришел вместе с Рейнбоу…
— Что ж, ты ее нашла.
Тогда юная пегаска еще не знает, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни…
— Не хочу об этом, — бросила Скуталу, отворачиваясь и ускоряя шаг.
Лира вопросительно скосила глаза на Джерри, но тот снова покачал головой и сказал:
— Просто дай ей немного времени. Она расскажет, когда будет готова.
Какое-то время они молча шли сквозь промозглое утро. На улице стали появляться первые машины и прохожие, спешащие по делам. Солнце, скрытое нагромождением высотных зданий, осветило небо, но даже не подумало показаться.
— Как думаешь, Марта не сильно обидится, когда увидит пустую кастрюлю? — спросил вдруг Джерри. Правда, больше для того, чтобы нарушить молчание.
— Не волнуйся, — отозвалась Лира, — я ей оставила свои деньги.
После этих слов мыш чуть не свалился с гривы.
— Ты сделала что?! — воскликнул он.
— Я отдала ей все деньги.
Джерри несколько секунд открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег.
— Да даже Скуталу не способна на такую глупость! — наконец, выдавил он.
— Хей! — оглянулась ушедшая вперед пегасенка, — Я все слышу!
Лира осталась спокойной:
— Вик говорил, что на них всего-то можно повеселиться денек-другой в «Галакси-Плаза». Подумаешь…
На этот раз шокированной выглядела Скуталу:
— ДЕНЬ в «Галакси-Плазе»? Самом большом и дорогом центре развлечений в БЕЛОМ городе?..
Джерри убитым тоном продолжил:
— …или месяца четыре сытой жизни для ребят вроде нас… Там же две тысячи, не меньше! Было…
Лира, покраснев, проговорила:
— Там… было чуть меньше трех.
Она тут же поняла, что сделала только хуже, увидев одновременно фейспалм от Джерри и фейсхуф от Скуталу.
— В следующий раз дай деньги мне! — в отчаянии чуть ли не выкрикнула рыжая пони.
— Нет, не давай, — отозвался Джерри.
— Почему? — хором спросили пони, и мыш пояснил:
— Потому что вон как у тебя глаза заблестели от одного упоминания «Галакси-Плаза».
— Прекратите оба! — Сердито проговорила Лира, — Вы видели как живет эта несчастная женщина? Она нас приютила, накормила и дала место, где переночевать, хотя сама еле сводит концы с концами! А вы мне говорите, что я должна уподобиться тем, кто живет в этом мире? И вам не стыдно?!
Скут и Джерри одновременно потупили глаза.
— Прости, Лира, — проговорил Джерри, — Нехорошо считать чужие деньги, конечно же… Просто когда полжизни проводишь в нужде, поневоле начинаешь придавать деньгам значение.
— Я так понимаю, на них мы могли спокойно переночевать в отеле, да? — уточнила единорожка.
— Не думаю, что это хорошая идея, — немного подумав, решил мыш, — В гостиницах сканеры, наши перебитые чипы сразу бы засекли. Но то, что вопрос о еде или каких-то вещах оказался бы решен надолго — это да.
Лира покраснела.
— Простите. Это был… просто благой порыв. Наверное, мне стоило оставить что-нибудь и нам.
— Чего уж теперь, — махнул рукой Джерри, — ладно, не пропадем. Забудь.
Единорожка, чтобы хоть как-то отвлечься, глазела вокруг.
Районы, окружающие сияющее великолепие Шпилей, остались со времен Великого Строительства. Больше всего они походили на города конца двадцатого и начала двадцать первого века. Тут как будто ничего и не изменилось: серый бетон и черный асфальт, грубые одеяния и угловатые машины на колесах. Так не походило на волшебный мир технологических чудес, что демонстрировал по визору Виктор!