— Убью, сука… — страдальчески протянула она, — Оглянись вокруг. Тут везде пони!
— Я ищу одну особенную пони…
Пегаска, в груди которой закипела злоба, сделала неудачную попытку оторвать задницу от стула.
— Так! — рыкнула Дэш, — еще один. Щас я встану, и ты у меня ляжешь…
Парень вскинул руки.
— Нет, ты не поняла. Она мой друг!
— Че?!
Рейнбоу вновь попыталась встать, но ноги все же подкосились и пегаска, больно стукнувшись челюстью о стойку, оказалась на полу.
— Ты как, в порядке? — спросил парень, и Рейнбоу почувствовала, как ее попытались взять за переднюю ногу.
Она отдернула конечность и прорычала:
— Не трогать! И не думай даже, усек? Теперь никому себя лапать не дам…
Парень убрал руку и повернулся, видимо, решив, что с Рейнбоу каши не сваришь. Дэш не могла этого знать, но Виктор Стюарт отродясь не видел такого жестокого похмелья.
— Так кого ищем-то, а, «друг»? — спросила Дэш, поднимаясь на ноги. Мир вокруг шатался, но уже терпимо.
— Бледно-зеленую пони и…
— За дуру держишь, да? — перебила пегаска и пошевелила крыльями. Те слушались, но плохо. Да и маховые перья уже нуждались в уходе.
Интересно, когда она в последний раз принимала душ? Не на этой неделе точно…
— Прости?
— Лира Хар… Хартстрингс тебе нужна? Вчера была, да. Ставишь опохмел — продолжаю.
Через пару минут Дэш выпила не меньше литра воды и полстакана чего-то крепкого, заказанного Виком, и смогла внятно общаться. У Вика сжималось сердце при мысли, что ранимая, чувствительная Лира оказалось в этом месте ночью.
Что ей успели продемонстрировать завсегдатаи «Пони-Плея», можно было только догадываться.
Сейчас, утром, заведение походило на обычный бар. Разве что вместе с людьми здесь были пони. И то лишь засидевшиеся компании, остальные давно разошлись. Виктор мельком заметил, спящего парня, что откинулся на диване в одном из альковов. У него на коленях головой лежала Пинки Пай, одетая в спортивный комбинезон, и тоже дремала.
— Так значит, это ты тот идиот, что даже не сказал своей игрушке, что она такое? — осведомилась тем временем Рейнбоу, захрустев гренками из пододвинутой Сэмом мисочки.
Жажда накатила было вновь, но гренки были единственным, что осталось в баре из закусок после бурной ночи. Пришлось запивать набившей оскомину теплой минералкой.
Вик возразил:
— Во-первых, Лира не игрушка, а во-вторых, что вы ей тут наговорили?
— Следить надо за синтетом, — буркнула пегаска, потом добавила, — Ничего такого, чего она не узнала бы раньше или позже.
Виктор, уже составивший примерную картинку произошедшего вчера, понял, что от этой Рейнбоу, постепенно превращающейся в тень от самой себя, много не добьешься. Но он все же предпринял еще одну попытку:
— А куда пошла Лира, ты не знаешь?
— Без понятия… Не следила как-то. Но похоже, что сигать с моста.
Вика передернуло, когда он представил мятную единорожку, доведенную до самоубийства жестокими словами и чудовищным зрелищем «Пони-Плея».
— Рейнбоу, как ты могла? — спросил Вик, — Зачем? Что она тебе сделала?
Дэш, у которой и без того на душе кошки скребли, отвернулась и снова положила голову на стойку бара.
— Мне плевать, — тихо проворчала она, — на всех теперь плевать… Проклятье, оставьте меня в покое все…
Вик вздохнул и поднялся со стула. Встретился взглядом с Серафимой, которой, видимо, надоело ждать на улице.
— Узнал, что хотел? — спросила девушка.
— Лира здесь была, — ответил Виктор, — но давно ушла. В таком расстройстве, что могла… что-то сделать с собой.
Серафима обхватила плечи руками и проговорила:
— Могу ее понять. Не по себе от того, как на меня эти лошади таращатся.
— У них просто глаза большие.
Взгляд случайно упал на рыхлого парня с Рейнбоу Дэш, что сидела на диванчике напротив. Голубая пегаска явно имела склонность к полноте и сейчас занималась тем, что уплетала рафинад прямо из сахарницы. Вик засомневался, что эта пони может летать даже на антигравитаторах.
Вероятно, это был как раз тот случай, когда в голове Рейнбоу Дэш была «пользовательская» поведенческая программа.
Серафима сказала:
— Когда я мимо прохожу, они смотрят так, как будто я собираюсь их ударить!
Подал голос пухлый бармен:
— Обычное явление для этого места, мэм.
— А Вам их не жалко, Сэм? — спросил Виктор.
Бармен пожал плечами:
— Я тут всего лишь работаю. Моего мнения никто не спрашивает.
Рейнбоу, которая изо всех сил делала вид, что происходящее ее не касается, раздражала эта болтовня. Этот парень, который свалился то ли с Луны, то ли из Белого города, эта девчонка. Черт побери, сейчас раздражало все!