— Взс-сяв ключ, вы уш-ше вс-стали на путь Пророка, — наконец, сказал он, — и ес-сли не с-справитес-сь — погибнете. И ес-сли отс-ступитес-сь — погибнете тош-ше. Но ес-сли пройдете до конца — обретете ис-скомое…
— Эй, а как насчет свободы выбора? — возмутился Джерри.
— Выбор был с-сделан. Ваш-ш выбор — Ключ.
— Но что нам делать с Ключом, Каа? — спросила Лира, наконец, совладавшая с собой.
— То, ш-што делают с-с каш-шдым ключом… Ис-скать зам?к.
— Спасибо, о мудрый Каа, — раздраженный Джерри отвесил шутовской поклон, — ты нам очень помог!
Глаза Каа поменяли цвет с желтого на оранжевый, и страх снова тихой сапой пробрался в душу Лиры.
Скуталу жалобно скосила глаза на мыша, но тот и сам осекся:
— Я хотел сказать, что мы благодарны, и нам уже пора идти… обедать. Да, обедать! Спасибо тебе, и до встречи!
Удав проводил взглядом спешно удалаяющихся синтетов. Парочку из маленькой кобылки и мыша он уже давно знал. Бледно-зеленую единорожку же видел впервые.
Он знал, что Джерри сумел получить доступ к заголовкам. Несколько месяцев назад в Сети неожиданно появился эксплойт для атаки на — немыслимое дело! — стандартный дисковый криптоалгоритм, и Каа немало поспособствовал распространению информации о нем. Разумеется, после такого скандала всем пришлось в спешном порядке переходить на другие методы кодирования — кто во что был горазд. Однако возможность взламывать защиту корневых секторов так и осталась: уязвимый шифр был прописан в стандарте протокола обмена данными, и еще неизвестно, когда ему будет готова замена.
Каа был более чем уверен, что этот крохотный отрывок полубезумного машинного кода уже давным-давно известен корпорантам, а сама уязвимость была введена в криптоалгоритм намеренно.
Помимо заголовков, анализ остальной части массива не представлялся возможным — даже при имеющейся нелегальной квоте на крупнейшем квантово-вычислительном комплексе планеты, на это ушли бы долгие годы… И в то же время было очевидно, что немедленное декодирование и публикация — это единственный шанс на спасение для Джерри и Скуталу. Единственный расклад, при котором их убийство станет экономически нецелесообразным.
Именно поэтому он отправил их на поиск кодов доступа.
Он не мог подобрать этому рационального объяснения — но его профессиональное чутье репортера со всей очевидностью свидетельствовало, что мятная единорожка в конечном итоге сумеет привести их в нужном направлении. А помимо этого, из увиденного в заголовках следовало, что успех операции нанесет очень болезненный ущерб тем, кто столько лет продолжает создавать разумных существ для жизни в мучениях. И тем не менее, вопрос о том, откроет ли обнародование врата в Рай или ящичек Пандоры, оставался открытым…
Змей уже начал осознавать, что за информация могла занимать подобный объём, учитывая что переносить её в кейсе могло понадобиться только за одним: эти данные должны были оказаться в каком-то месте сразу, прямым подключением. Без прохода по каналам киберпространства, без проводов и микроволновых передатчиков.
Приходилось признать, защита от копирования была превосходна: такое количество данных банально некуда было переписывать. Однако Каа понимал, что малышам как воздух необходима подстраховка. Забив кусками массива все имеющиеся в его распоряжении накопители, а также пространства на облачных хранилищах, он уже поднимал контакты с командами взломщиков из скрытых сегментов Сети…
Удав двинулся было к норе, но задержался, обратившись будто в пустоту:
— А ты ш-што ос-сталас-сь? Ответы на твои вопрос-сы уже прозвучали для тех, кого ты храниш-шь. Ос-стальные ответы ищ-щи в с-сердцс-се.
С этими словами он нырнул в старый бункер, служащий ему домом уже многие десятки лет. С тех самых пор, как молодой удав, не пожелавший дожидаться утилизации после обновления своей модели, искал место, где можно преклонить голову.
Кто тогда мог подумать, что полная вкусных крыс грязная нора в заброшенном укрепрайоне скоро превратится в настоящий дом? И что с освоения простейшего компьютерного планшета, найденного среди мусора, начнется мощный киберцентр с антенной, которой служит нагромождение старых ферм?
Змей много повидал на своем веку. На его глазах вырос Гигаполис. Заброшенные, истерзанные войной территории вскоре стали свалкой, надежно похоронив наследие прошлого, образовав собственную биосферу и особый социум отверженных.
Целая жизнь прошла с тех пор. Сменилось поколение людей, а то и не одно. И даже не верилось, что сейчас из-за небольшой случайности в мире может что-то… измениться.