— Нет… — пробормотал Джерри.
Гайка, видимо, прочла по губам, потому что нахмурилась и еще решительнее показала в ту же сторону.
Рок же мерзко усмехнулся, показывая зажатую в руке мышку и демонстративно сжимая кулак посильнее. Гайка болезненно выгнулась, но судья держал крепко.
— А звук тут есть? — спросил Джерри, — Ей же нужна помощь!
Тонкие пальцы с холеными ногтями тронули несколько сенсоров на панели управления, и послышались голоса:
— …пока ты здесь, — донесся отрывок фразы Рока, обращавшегося к Гайке.
Та сдавленным голосом прохрипела, обращаясь явно не к нему:
— Во имя всего святого, кто-нибудь, включите очистку!
— Должен быть другой способ! — возразила Лира. Бледно-зеленые ушки прижались к голове.
— Если знаешь его, я вся внимание. Только не предлагай ему поверить и выпустить. В прошлый раз, как я поняла, вы одолели его по чистой случайности.
— Только не она.
У Виктора сердце сжалось от бессилия, когда он увидел переполнившиеся отчаянием глаза Джерри.
— Я сделаю это, — заявила Элен, но неожиданно чуть не упала, когда ей под ноги бросился мыш. Несмотря на сломанные ребра, двигался маленький синтет удивительно быстро:
— Нет! — крикнул он, — Я не позволю!
Маленькая девушка протянула руку и подняла Джерри.
— Если я этого не сделаю, этот психический прорвется наружу и убьет всех. И Гаечку он не пощадит, будь уверен.
Послышался голос судьи, доносящийся из динамиков:
— Мне не нужна эта мышь. Мне не нужен никто из вас, кроме кейса и организатора преступления. Так и быть, можете быть спокойными даже за своих лошадей. Я сегодня добрый и могу ограничиться лишь «Ключом» и главным виновником.
Повисло молчание. Открыв дверь, всем придется полагаться лишь на слово съехавшего с катушек синтета.
В голосе Джерри послышалась ирония, слабо скрывающая отчаяние.
— То, как этот псих убивает Ричарда Оуэнса лишь затем, чтобы взять чемоданчик и вернуть ему же, было бы незабываемым зрелищем…
Судья, видимо решивший, что его добыча колеблется, сказал:
— Откройте дверь, или я начну отрывать вашей мышке лапки.
На Джерри стало жалко смотреть. Лира беззвучно плакала и не находила слов, Виктор отвел глаза, не в силах видеть выражение мордочки мыша.
Тот прикрыл глаза.
— Позволь мне… — начала Элен, но Виктор взял ее за руку.
Но прежде, чем парень успел что-то сказать, подал голос Джерри:
— Нет. Я сам. Поднеси меня к пульту.
Закаленная в безжалостном мире денег бизнес-леди вдруг поняла все. А также то, что не в силах позволить мышу дотянуться до мерцающего красного сенсора.
— Считаю до трех, — напомнил о себе судья, — Раз.
Гайка, руку которой судья уже сжал до хруста, взглянула на Джерри и прошептала:
— Прости, что обманула…
Мыш вдруг почувствовал, что человеческая ладонь его больше не держит. Он оглянулся и увидел, что рог Лиры светится бледным светом. Из зажмуренных глаз единорожки лились слезы. Окутанный сиянием телекинеза, мыш взлетел и завис прямо перед пультом.
Голубой сенсор открытия дверей находился здесь же, недалеко от опломбированного красного, что включал в боксе плазменный ад.
— Два, — сказал тем временем судья.
Джерри, не без труда отогнув пломбу, бросил взгляд на экран, заменявший окно, и в последний раз посмотрел в добрые голубые глаза. В сердце будто воткнули ледяную иглу.
Снова.
— Три! — крикнул судья.
Одновременно с этим маленький кулачок со всей силы ударил по красному сенсору.
В следующий миг содержимое бокса под номером восемь перестало существовать.
Это не было похоже на огонь, не было похоже и на выстрел. Просто и судья, и Гайка, и вообще все содержимое бокса неожиданно утонуло в белом свете, тут же сменившемся на синюю строчку «НЕТ СИГНАЛА».
Ж?ра, сопоставимого с температурой поверхности Солнца, никто из стоящих снаружи не почувствовал. Термоизоляция боксов могла выдержать и взрыв плазменной бомбы, что, впрочем, было близко к происходящему внутри. Ничто не могло уцелеть.
Лира опустила Джерри на пол, и тот бессильно сел, ссутулившись и закрыв руками мордочку.
Единорожка, шмыгнув носом, подошла и наклонила голову.
— Джерри… — позвала она.
— Не надо, Лира, — глухо отозвался мыш, — Ничего не говори.
— Мы заставим корпорантов заплатить по счетам, Джерри, — сказал Вик.
— Без этого судья бы вышел и убил нас всех, — добавила Элен, — И смерть Гайки оказалась бы напрасной.
Но мыш не слушал. Перед его взором все еще стояли огромные голубые глаза, исчезнувшие во вспышке плазмы.
Лира сочувственно ткнулась мордочкой в спину Джерри. Тот обернулся. Лира в первый раз видела, чтобы старый мыш давал волю чувствам. Но из его глаз действительно катились скупые слезы много повидавшего, не умеющего плакать мужчины.
— Джерри, нам пора, — позвал Виктор, чувствуя, как сжимается сердце, — В любой момент сюда явится…
— Плевать.
— Джерри, — сказала Лира, — Гайка поступила так, чтобы защитить всех нас, она сделала это ради тебя.
— И теперь ее больше нет, — отрезал мыш надломленным голосом, — Ее больше нет из-за меня! Из-за этого проклятого кейса, той, кого я любил, больше нет! Я, я убил ее!..
Давно, много лет назад, Джерри смирился с потерей. Почти за двадцать лет научился с этим жить, но появление Гайки пробудило заснувшие было навсегда чувства.
А Элен вдруг поняла, что просто не знает, что можно сказать в такой ситуации. А поняв это, почувствовала ужас оттого, что, возможно, и впрямь является искусственным существом, неспособным на настоящие эмоции…
— Джерри, — снова заговорила Лира, и когда взгляд мыша вновь обрел осмысленность, сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо: — Ты не можешь сдаться прямо сейчас. Помни, что Скуталу откроет глаза на ранчо и захочет увидеть тебя, чтобы ты улыбнулся и сказал ей, что теперь все будет хорошо. Тебя, кому она безоговорочно верит, и будет верить всегда. Не бросай ее.
Единорожка понимала, что напропалую врет. Никто из них больше не сможет вернуться на ранчо, если не хочет окончательно погубить с таким трудом воссозданный уголок Эквестрии в здешнем неприветливом мире. Однако если мыш не сможет уцепиться за соломинку, то перестанет жить здесь и сейчас. Существование, возможно, и продолжится, но жизнь — окончится.
Джерри встал, молча подошел к Лире и, морщась от боли, залез на спину спешно присевшей пони.
— Пошли, — сказал он отсутствующим голосом. В нем больше не было отчаяния. В нем не было вообще ничего.
Люди синхронно вздохнули, а Лира, изо всех сил стараясь не разреветься, поднялась и зацокала к лестнице.
За гриву цеплялись пальцы Джерри, и единорожка находила в себе силы казаться уверенной, хотя сердце разрывалось от скорби и сочувствия.
И было хорошо, что мыш не мог видеть заполненных слезами золотистых глаз…
Ричард Оуэнс, с гордостью носивший имя основателя компании более восьмидесяти лет, нетерпеливо ходил по темной комнате взад-вперед.
Наконец, терпение президента БРТО лопнуло, и он поднял руку с коммуникатором.
— Лестер, что там происходит?
Никакого ответа не последовало.
— Меченый, ты меня слышишь? — снова спросил Оуэнс, — Отвечай!
— Он не сможет ответить, — раздался голос Элен Флаис.
Комната осветилась бледно-зеленым светом, что исходил от рога пони-синтета.
— Что?!
— Он погиб, — сказал Виктор, — Как и весь его отряд. От рук твоего же творения, судьи Рока.
Мистер Оуэнс быстро совладал с собой и, скрестив руки на груди, сел на письменный стол.
— Опять вы, детишки, — сказал он, — Что вас вновь привело ко мне?
— Ответы, — хором ответили Лира и бывшая директор по развитию.
— Что заставляет вас думать, что я отвечу?
Люди держали в руках бластерные винтовки, очевидно, взятые с трупов боевиков. В этом Оуэнс не сомневался. На единорожке по-прежнему сидел мультяшный мыш, правда, на мордочке его было отрешенное выражение, будто он целиком погрузился в себя.