— Никогда не задавался этим вопросом. Слишком был занят… выживанием.
— А я поверить не могу, что мы забрались так далеко, — подала голос Скуталу, ноги которой уже начали ныть от усталости, — и что нам не сиделось д?ма?
Лира чувствовала напряжение пегасенки, но положа копыто на сердце, и сама ощущала себя не в своей тарелке. Этот тоннель действовал просто угнетающе.
— Д?ма, если помнишь, есть простая проблема: там почти нечего есть. И если бы можно было прожить без вылазок в город, я стал бы первым, кто за это проголосует. На окраины же синтетам лучше не соваться в принципе. Опасно, особенно для такой мелочи как мы.
— Почему? — тут же спросила Лира, но вдруг поняла, что ей совсем не хочется знать ответ.
— Могут… обидеть, — проговорил Джерри, перехватив испуганный взгляд единорожки, — И да, что бы ты себе ни навоображала, это вполне может оказаться правдой. Так что приходится по коммуникациям добираться до более-менее приличных районов, где парочка синтетов не привлечет, по меньшей мере, излишнего внимания.
Лира прижала уши. Она не знала, почему ее грива вдруг шевельнулась от чувства животного страха. Запах был незнаком ей, созданию доброго мира, но инстинкты безошибочно определили: этот запах означает опасность.
Кровь.
Свежая.
— Проклятье, — процедил Джерри враз похолодевшим голосом, — Назад все.
— П-погоди, — голос единорожки ощутимо дрожал, — А в-вдруг там кто-то попал в беду?
— Вот именно, — кивнул мыш, — и если мы не хотим разделить судьбу этого «кого-то», то лучше нам убраться отсюда подальше.
Скуталу, инстинктивно прижавшись к боку Лиры, подняла умоляющий взгляд на взрослую пони.
Это движение как будто прибавило единорожке уверенности:
— Ждите здесь. Я только взгляну, нельзя ли там помочь. И сразу назад, обещаю.
— Отговаривать тебя, полагаю, бесполезно? — сварливо поинтересовался Джерри, уперев руки в бока, — Так и знай, спасать тебя мы не станем…
Лиру, впрочем, это не остановило. Вскоре различить в темноте можно было только тусклый огонек на конце рога, скрывшийся за поворотом.
— Это просто наказание какое-то, — вздохнул Джерри.
— Ты так и про меня говорил, — заметила Скуталу, махнув хвостом.
— Обе вы — наказание для здравомыслящего мыша вроде меня!
Прервав дискуссию, из темноты донесся протяжный крик единорожки.
Джерри не успел ничего сказать, как Скуталу рванула в темноту, решительно наклонив вихрастую голову. Мышу осталось только с проклятьем вцепиться в сиреневые пряди и молиться о том, чтобы Лира просто увидела крысу или еще что-нибудь в этом роде.
Правда оказалась прозаичнее и в то же время куда страшнее.
Скуталу, завернув за угол, резко затормозила с невнятным писком, и Джерри получил возможность увидеть, что так напугало пони.
Лира, сев на задние ноги у стены и согнувшись в три погибели, неудержимо извергала на пол содержимое желудка. Скуталу же, выпучив глаза, просто тихо замерла на месте, парализованная ужасом.
На стене висел пони. Прямо над лужей из крови и не пойми чего еще, во что совсем не хотелось всматриваться, распятый грубыми гвоздями на наспех сколоченном деревянном кресте, бессильно свесив голову. Черно-белую пегую шкуру тут и там покрывали раны и ожоги. Длинная черная грива, свалявшись грязными сосульками, закрывала морду, и Джерри мимоходом подумал, что не хотел бы смотреть в лицо мертвеца.
На пони не было одежды, та лежала рядом, прямо в кровавой луже. Джерри мельком заметил вышитые на порванной куртке буквы «L» и «D». Взгляд невольно скользнул по телу на огромную рану внизу живота. В следующее мгновение мыш и сам еле сдержал рвотный позыв.
Как такое можно было сделать с живым существом, а главное, зачем, мыш не представлял. Даже надпись на стене, сделанная светящимся маркером и гласившая «Суть тварь богомерзкая, похотливая», ничего не объясняла.
В мире людей существовало множество тех, кто ненавидели синтетов за свою нищету, за чужое счастье или просто потому, что те отличались внешне. И пони, набравшие за время возрождения сериала большую популярность, зачастую становились жертвами этой ненависти.
— Идемте отсюда, — выдавил Джерри и чувствительно дернул за ухо пегасенку, чтобы та оторвалась от душераздирающего зрелища, — пока кто-нибудь из очередных «богоизбранных» ревнителей не решил вернуться и проверить, что за вопли в технических тоннелях.
Но Лира как будто не слышала. Сидела, обхватив себя передними ногами и, уставившись в одну точку, раскачивалась туда-сюда.
Скуталу, прижав уши, отвела взгляд. Она в своей жизни уже успела увидеть и кровь, и смерть, а уж с болью и вовсе стала на ты. Но она оставалась жеребенком из сказочного мира, и неприглядная реальность продолжала пугать и шокировать.
— Лира! — громко позвал мыш.
На него поднялись два заполненных слезами глаза.
— Ну зачем, зачем… — прошептала единорожка, содрогаясь в рыданиях, — Зачем они это сделали?.. Люди… Почему именно люди… Которых я боготворила полжизни… Зачем так?!
Она впервые в жизни видела смерть. Тем более — такую жестокую. Конечно, пони в Эквестрии умирали. Но обычно это был тихий уход в окружении любящих сердец, всегда готовых поддержать и утешить. Несчастные же случаи в Эквестрии были редки, и еще реже оканчивались фатально.
Но реальность словно специально подбрасывала Лире все новые и новые испытания, словно забавляясь с новой, еще такой наивной и неопытной игрушкой, раз за разом проверяя на прочность.
Скуталу, подойдя вплотную, обняла единорожку и ткнулась ей носом в плечо.
— Фанатики никого не щадят, — мрачно проговорил Джерри, — но к счастью, эти движения не слишком популярны. И распространены только на окраинах, где полно беглых или просто бесхозных синтетов, которых никто не хватится.
Лира вновь посмотрела Джерри в глаза.
— Да, вроде нас, — кивнул мыш, но тут же пожалел об этом, потому что слезы хлынули с новой силой.
Какое-то время в тоннеле не было слышно ничего, кроме капающей воды и судорожных всхлипываний. Джерри почувствовал, что Скуталу под ним тоже характерно вздрогнула.
— Ну девочки, — сказал мыш, — Не плачьте. Мы уже ничем тут не поможем, а его мучения давно окончились.
— Надо… его снять, — сквозь рыдания проговорила Лира.
— Не надо, — возразил Джерри, — Нам тут негде его хоронить, нечего жечь, да и крысы на полу до него быстро доберутся.
«А еще вам не понадобится делать эту грязную и кровавую работу, маленькие пони», — добавил он мысленно.
— Но нельзя же так его бросить…
Джерри вздохнул.
Положа руку на сердце, ему и самому не улыбалось оставлять замученного пони висеть распятым.
Но тело и вправду некуда было деть: тоннель был в хорошем состоянии, с крепкими стенами, а жечь было действительно нечего. Да и сырость тут не позволила бы разжечь нормальный огонь. Даже идея о том, чтобы бросить тело в поток, была сразу отброшена: до основных коллекторов было уже далеко, да и лучше ли тонуть в нечистотах, чем висеть на стене?
Джерри все же уговорил пони уйти. Ежеминутно понукаемые, они удалились от страшного места.
Мыш понимал, что надо что-то сказать, но слова не шли в голову. Судя по прижатым понячьим ушам, у всех кошки на душе скребли.
— Лира, ты не могла бы снова… создать огонек? — спросила вдруг Скуталу, когда впереди показался еще один участок, погруженный во тьму.
— Чтобы высветить очередной скрытый под городом кошмар? — всхлипнув, спросила единорожка, но на кончике рога все равно возникла бледная искорка, разогнавшая темноту вокруг.
— Мы почти пришли, — сказал Джерри.
Голоса звучали натянуто. Все понимали, что мысли у каждого сейчас были заняты зверски убитым пони, который наверняка ничем не заслужил такую гибель.
Вскоре обнаружилась довольно большая решетка, перекрывающая доступ в широкий тоннель. Один из прутьев снова был кем-то заботливо срезан и лежал рядом. Получившаяся дыра была достаточно широкой для любой из пони.