Вскоре Алекс заплатил самой Спитфаер Хэнкок, чтобы та развила полетные навыки воспитанницы. И благодарная Рейнбоу стала самой лучшей ученицей за последние пять лет. Так сказала сама огненная пегаска, давно работавшая на мистера М и никогда не спускавшаяся ниже третьего места в турнирной таблице высшей лиги гладиаторов «Пони-Плея».
Похвала хозяина и желтой пегаски, да еще и титул лучшего летуна по итогам соревнований «Дерби Вондерболтс», переполнила радужную пегаску распирающей гордостью. И полученная в скоростном полете кьютимарка стала еще одной наградой.
Кто-нибудь сказал бы, что для проявления кьютимарки у каждой пони есть специальный скрипт, вписанный в чип и нервную систему. В крайнем случае, кьютимарку можно активировать простой установкой нейродрайвера. Но Алекс не рассказывал об этом Рейнбоу, и у той был на один повод больше гордиться собой.
На шестнадцатилетие Алекс взял Рейнбоу в клуб. «Пони-Плей» стал для юной Рейнбоу Дэш Вендар целым калейдоскопом новых впечатлений. Общение с другими пони и людьми. Знакомство с Бобом и Дрейкусом, которые с радостью приняли лазурную пегаску в группу под названием «Пинк Дрэгон», сперва просто как вторую гитаристку. Но когда задравшие нос Скуталу Вайс и Свити Бель Поттер решили основать отдельный дуэт, Рейнбоу заменила и ту и другую.
Это была просто отдушина. Положа копыто на сердце — даже сейчас, думая об испытываемых чувствах, Рейнбоу не знала, как их описать. Друзья? Не сказать, чтобы близкие. На Дрейкуса положиться было нельзя — то напьется или обдолбается, а то и просто забьет. Или пошутит так, что хочется лягнуть, да еще и ржет. А Боб по пьяни пытался приставать, еле отбрыкалась. Ее тогда впервые посетила мысль, что Скуталу и Свити поэтому и ушли. Партнеры? Возможно, но особенной выгоды с этой музыки не получал ни один из членов группы «Пинк Дрэгон». Классика рока, новые композиции и совместные выступления роднили полную энергии радужногривую пегаску, одинокого байкера и генофрика-драконида, что вообще редко вылезал из наркотического или алкогольного угара.
К слову, именно Дрейкус впервые дал Рейнбоу попробовать спиртное. Как он сказал, «Стаканчик для потрясной, самой крутой Рейнбоу Дэш на свете».
Пегаску передернуло, когда она вспомнила порку, что учинил ей Алекс. Когда подопечная пришла домой с легким запахом виски, то впервые увидела хозяина, потерявшего самообладание. После этого два дня было не сесть на нещадно выдранный круп. Дрейкус же неделю ходил с разбитой мордой — одной Рейнбоу Алекс не ограничился. Именно после этой провинности Рейнбоу впервые познала на себе, что такое хлыст, и получила первые шрамы, символ своего позора.
Снова захотелось выпить. Но желудок имел собственное мнение, и при одном взгляде на бутылку у Рейнбоу закружилась голова, а во рту стало кисло и мерзко.
— Проклятье, — сказала она вслух, — хочу нажраться. И не могу… Жизнь — дерьмо… А, наплевать.
Она покосилась в зал. Ее некому было слушать: для вечерних посетителей было еще рано, дневных же было исчезающее мало. Между столиков сновали официантки, которых Дэш всю жизнь игноировала, а с арены доносилось жужжание дрона, что выравнивал и уплотнял песчаное покрытие.
Арена…
Дэш улыбнулась почти доброй улыбкой. В первой же схватке радужная пегаска, темная лошадка соревнований, от души отделала фаворитку юниоров. Тогда, эффектно нанеся взрослой Даймонд Тиаре финальный удар, она подняла к трибунам окровавленную мордочку с заплывающим глазом и увидела, как Алекс Вендар улыбается ей. И тоже улыбнулась.
В тот день Рейнбоу действительно всей душой уверовала в слова хозяина. В то, что ей до сих пор не хватало твердости. Испытаний. И самым большим страхом радужной пегаски стал не страх боли и наказания, которые неизбежно сопровождали нерадивость и лень, а страх подвести Алекса, который столько сил и времени вкладывает в ее, Рейнбоу, воспитание.
В тот день хозяин позволил ей слопать целую банку джема, а наутро полдня проваляться в постели, и сводил в настоящее спа. Такого расслабона Дэш еще в жизни не знала, и вечером, набравшись смелости, взлетела и поцеловала Алекса в щеку. Тот ничего не ответил, только снова улыбнулся той самой улыбкой с арены… О, тогдашняя Дэш была на многое готова, чтобы снова увидеть ее.
Пегаска вздохнула. В гримерке до сих пор висела фотография: восторженно подпрыгнувшая Рейнбоу Дэш Вендар с кубком юниоров Арены в копытах, а рядом улыбающийся Алекс.
Шрамов на лазурной пегаске уже тогда хватало, но по сравнению с сегодняшним — совсем мало. Синяя с желтым спортивная форма вместо жесткой кожи и лихо сдвинутая набекрень бейсболка. Но главное — веселые, восторженные глаза, а не два горящих яростью рубина, как сейчас.
Потому что Алекс не был бы Алексом, если бы позволил подопечной спокойно почивать на лаврах.
Тренировок стало меньше, но каждая теперь стоила двух. И Рейнбоу снова пришлось повизгивать от ударов бамбуковой палки, подгонявшей пегаску на новый, еще не виданный уровень.
Все достижения прошлого как будто оказались забыты. Дэш снова чувствовала себя малолетней неумехой, вполне заслуженно получавшей по крупу палкой.
Алекс объяснил, что готовит Рейнбоу к выходу в чемпионскую лигу арены «Пони-Плея», и пегаска с мрачной решимостью приняла это.
Но первый же бой на новых условиях кончился для Рейнбоу разгромным поражением. И боль от синяков и шишек была просто ничем по сравнению с тем, что испытала пегаска, взглянув в глаза Алекса Вендара, с гневом и разочарованием взиравшего с трибун…
…Человек затаскивает избитую Рейнбоу домой и без церемоний швыряет на пол. Та не издает ни звука, хотя все тело нещадно болит. Она знает: сейчас будет урок. С разбором ошибок и наказанием в качестве закрепления материала.
— Ты облажалась, Дэш, — говорит Алекс бесстрастным голосом.
— Моим противником был грифон! — все же пытается возражать пегаска, — Вдвое тяжелее меня!
— В победе над слабым нет достижения. Пока ты этого не поймешь, будешь неудачницей, до кровавых соплей которой никому нет дела. А неудачниц ждет не жалость, а наказание…
— Заслуженно… — соглашается Рейнбоу.
Она быстро срывает с себя пропитанную потом и пылью арены одежду и усаживается спиной к хозяину в ожидании очередной порки:
— Я готова.
— Нет.
Дэш хлюпает разбитым носом и удивлено оглядывается. Алекс прощает? Совсем не похоже на него.
— Ты выросла, Рейнбоу, — качая головой, говорит хозяин и смотрит как-то… по-новому, — и стала слишком сильной для этого. Видимо, пришло время. Идем!
На заднем дворе Алекс выдает Рейнбоу шест, и впервые дерется с ней всерьез. Пегаска на первой же минуте понимает, что все, что было до того — просто игра. И в этот раз Алекс не останавливается даже после того, как пегаска падает.
Очень скоро избитая Дэш скрючивается на песке тренировочной площадки и содрогается в сдавленных всхлипываниях. Человек нависает над ней и придавливает мордочку ногой.
— Тебе все еще не хватает твердости, — говорит Алекс, — и злобы.
— Слишком… больно… — сдавленно хрипит пегаска.
— Боль и наслаждение — это одно и то же, — голос человека по-прежнему бесстрастен, — Тебе пора принять это. Превратить в холодный гнев, который поднимет тебя на новый уровень, и, наконец, раскроет твой потенциал полностью.
Он несет ее в другую комнату, где стоит невысокий топчан, на котором раньше Алекс делал пегаске массаж, разминая растянутые и перетруженные мышцы. Сопротивляться нет сил, и Дэш даже не сразу осознает, что прямо сейчас Алекс не намерен приводить ее в порядок, как обычно происходило раньше. Вместо этого он застегивает на ее ногах специальные крепления, до недавнего времени всегда остававшиеся без дела…
Рейнбоу Дэш — совсем не жеребенок. И ей вовсе нетрудно догадаться о намерениях хозяина. Конечно, в силу возраста ее посещали иногда странные мысли и даже сны, в которых роль жеребца играл Алекс Вендар. Но там все было по-другому.