Ответил Джерри:
— Мы ищем безопасное место, и говорят, что он может предоставить такое всем синтетам-беглецам.
— Вы ш-ше знаете, ш-што Пророк ни с-с кем не говорит и никого не ведет за с-с-собой. И я в этом вопрос-се — не ис-сключш-шение.
Голос змея звучал спокойно и низко. Лире подумалось, что при желании он без труда сумеет загипнотизировать разумную добычу…
В голосе Скуталу послышался вызов:
— У нас есть что ему предложить!
Но змей остался непреклонен:
— С-счас-стье нельс-ся купить, маленькая пони. Тем более, у Пророка…
— Ты же сам видел! — не сдавалась пегасенка, — У нас… у нас же… Ключ!
— Ключ — ниш-што бес-с замк? — резюмировал змей.
Он даже прикрыл глаза, изо всех сил делая вид существа, которое отрывают от важных дел всякой ерундой. Впрочем, легкая улыбка, придававшая змеиной морде несколько хитроватый вид, никуда не делась.
— Но нам нужен Пророк! — воскликнул Джерри, — Он ведь сам говорил про цену. Или хотя бы укажи путь, мудрый Каа…
Последнюю фразу мыш проговорил с какой-то обреченностью. Будто старый змей знал куда больше, чем говорил.
— Взс-сяв ключ, вы уш-ше вс-стали на путь Пророка, — наконец, сказал он, — и ес-сли не с-справитес-сь — погибнете. И ес-сли отс-ступитес-сь — погибнете тош-ше. Но ес-сли пройдете до конца — обретете ис-скомое…
— Эй, а как насчет свободы выбора? — возмутился Джерри.
— Выбор был с-сделан. Ваш-ш выбор — Ключ.
— Но что нам делать с Ключом, Каа? — спросила Лира, наконец, совладавшая с собой.
— То, ш-што делают с-с каш-шдым ключом… Ис-скать зам?к.
— Спасибо, о мудрый Каа, — раздраженный Джерри отвесил шутовской поклон, — ты нам очень помог!
Глаза Каа поменяли цвет с желтого на оранжевый, и страх снова тихой сапой пробрался в душу Лиры.
Скуталу жалобно скосила глаза на мыша, но тот и сам осекся:
— Я хотел сказать, что мы благодарны, и нам уже пора идти… обедать. Да, обедать! Спасибо тебе, и до встречи!
Удав проводил взглядом спешно удалаяющихся синтетов. Парочку из маленькой кобылки и мыша он уже давно знал. Бледно-зеленую единорожку же видел впервые.
Он знал, что Джерри сумел получить доступ к заголовкам. Несколько месяцев назад в Сети неожиданно появился эксплойт для атаки на — немыслимое дело! — стандартный дисковый криптоалгоритм, и Каа немало поспособствовал распространению информации о нем. Разумеется, после такого скандала всем пришлось в спешном порядке переходить на другие методы кодирования — кто во что был горазд. Однако возможность взламывать защиту корневых секторов так и осталась: уязвимый шифр был прописан в стандарте протокола обмена данными, и еще неизвестно, когда ему будет готова замена.
Каа был более чем уверен, что этот крохотный отрывок полубезумного машинного кода уже давным-давно известен корпорантам, а сама уязвимость была введена в криптоалгоритм намеренно.
Помимо заголовков, анализ остальной части массива не представлялся возможным — даже при имеющейся нелегальной квоте на крупнейшем квантово-вычислительном комплексе планеты, на это ушли бы долгие годы… И в то же время было очевидно, что немедленное декодирование и публикация — это единственный шанс на спасение для Джерри и Скуталу. Единственный расклад, при котором их убийство станет экономически нецелесообразным.
Именно поэтому он отправил их на поиск кодов доступа.
Он не мог подобрать этому рационального объяснения — но его профессиональное чутье репортера со всей очевидностью свидетельствовало, что мятная единорожка в конечном итоге сумеет привести их в нужном направлении. А помимо этого, из увиденного в заголовках следовало, что успех операции нанесет очень болезненный ущерб тем, кто столько лет продолжает создавать разумных существ для жизни в мучениях. И тем не менее, вопрос о том, откроет ли обнародование врата в Рай или ящичек Пандоры, оставался открытым…
Змей уже начал осознавать, что за информация могла занимать подобный объём, учитывая что переносить её в кейсе могло понадобиться только за одним: эти данные должны были оказаться в каком-то месте сразу, прямым подключением. Без прохода по каналам киберпространства, без проводов и микроволновых передатчиков.
Приходилось признать, защита от копирования была превосходна: такое количество данных банально некуда было переписывать. Однако Каа понимал, что малышам как воздух необходима подстраховка. Забив кусками массива все имеющиеся в его распоряжении накопители, а также пространства на облачных хранилищах, он уже поднимал контакты с командами взломщиков из скрытых сегментов Сети…
Удав двинулся было к норе, но задержался, обратившись будто в пустоту:
— А ты ш-што ос-сталас-сь? Ответы на твои вопрос-сы уже прозвучали для тех, кого ты храниш-шь. Ос-стальные ответы ищ-щи в с-сердцс-се.
С этими словами он нырнул в старый бункер, служащий ему домом уже многие десятки лет. С тех самых пор, как молодой удав, не пожелавший дожидаться утилизации после обновления своей модели, искал место, где можно преклонить голову.
Кто тогда мог подумать, что полная вкусных крыс грязная нора в заброшенном укрепрайоне скоро превратится в настоящий дом? И что с освоения простейшего компьютерного планшета, найденного среди мусора, начнется мощный киберцентр с антенной, которой служит нагромождение старых ферм?
Змей много повидал на своем веку. На его глазах вырос Гигаполис. Заброшенные, истерзанные войной территории вскоре стали свалкой, надежно похоронив наследие прошлого, образовав собственную биосферу и особый социум отверженных.
Целая жизнь прошла с тех пор. Сменилось поколение людей, а то и не одно. И даже не верилось, что сейчас из-за небольшой случайности в мире может что-то… измениться.
И конечно же, Каа прекрасно знал, что беспечная молодость иногда сворачивает горы там, где пасуют мудрость и опыт…
…Едва бетонный бункер Каа скрылся из виду, Джерри выдохнул:
— Я иногда просто ненавижу этого змея! Мало того, что он говорит загадками, так еще смотрит на меня как на свой обед.
Скуталу, пнув копытом проржавевшую насквозь древнюю консервную банку, заметила:
— Вообще-то змеи и вправду едят мышей.
— Заткнись, Скут!
Но в голосе рыжей пегасенки только прибавилось ехидных ноток:
— Да, отстойно быть в самом низу пищевой цепи…
— Мы, кажется, договаривались не поднимать эту тему?!
Лире вдруг стало смешно.
— Только лучшие друзья могут так друг друга подначивать! — весело заметила она.
— Да вы что, сговорились сегодня все?! — вспылил мыш, дернув сиреневую прядь нечесаной гривы.
По голосу Скуталу было ясно, что она тоже еле сдерживает смех:
— Мне сдается, кто-то надулся… как мышь на крупу!
— Ну все, хватит! — возмутился Джерри и демонстративно уселся на спине пегасенки, скрестив руки на груди, — Обед будешь готовить сама!
— Меткоискатели-кулинары, йей! — вставила Лира.
Скуталу же, старательно сделав грустную мордочку с умоляющим взглядом, повернулась к мышу и произнесла скорбным голосом:
— Это удар ниже пояса, лапа…
Мыш посмотрел на враз повлажневшие глаза маленькой пони и вздохнул:
— Ладно-ладно. Не могу сердиться, когда ты так смотришь своими глазищами. Но это последний раз, так и знай!
— Он это говорил уже четырежды, — поведала Скуталу Лире заговорщицким шепотом.
— Я все слышал! — отозвался мыш, потом добавил, ни к кому в отдельности не обращаясь: — Детский сад… понячий.
Смех пони разнесся над свалкой, спугнув стайку каких-то совсем мелких существ. Лира почувствовала, как от теплого чувства веселья отступает страх и гложущий голод. И даже холодный ветер…
Очередной порыв заставил единорожку поежиться. Нет, все же одним смехом, пожалуй, не согреться…
Джерри вдруг спрыгнул со спины Скуталу и сказал:
— Идите вперед, девочки. И продолжайте болтать.
С этими словами он шмыгнул за кучи мусора прежде, чем пони успели задать хоть один вопрос.