Скуталу, моментально увлеченная в компанию жеребят, за обе щеки уплетала обед, одновременно пытаясь что-то рассказывать. Очевидно, о своих похождениях «на воле» в обществе Джерри.
Лира готова была поспорить, что в устах рыжей пегасенки рождалась эпическая приключенческая сага с самой Скуталу в главной роли. Разумеется, с верным напарником, полчищами врагов и бесшабашной отвагой.
Вик еще раз подивился про себя, как запросто маленькая Эпплджек влилась в компанию неразлучной троицы, но потом подумал, что ничего удивительного в этом нет: модификаций популярных синтетов встречалось множество.
Кто-то, например, предпочитал выращивать пони самостоятельно. И нередко бросал дело на середине.
— Меткоискатели снова вместе, йей! — раздался восторженный возглас.
Виктор заметил, с какой отеческой улыбкой Стивен смотрит на жеребят, и сказал:
— Стив, я все забываю спросить. А как случилось, что ты начал… Ну, присматривать за пони? Я не знаю никого из брони, кто переселился бы за город ради них.
— Это длинная история, — ответил Агилар и мечтательно улыбнулся, — Одна из многих. И к слову, связанная со Сноудроп.
— Похоже, у тебя на каждую пони найдется «длинная история»? — усмехнулся Виктор.
Но Стивен остался серьезен:
— Возможно, это покажется смешным, но да. Буквально за каждой… или каждым… пони, что живут на моем ранчо, стоит целая история. Как правило, драматичная или даже трагическая…
— А какая была у Сноудроп?
— Ты хочешь знать? Что ж…
…Лечение нанитами — очень, очень дорогая вещь. Но при этом — способная вылечить практически все. Это знает любой. И уж конечно, никто не будет оплачивать дорогое лечение для чужих людей. Тем не менее, доброта и человечность иногда давали робкие всходы в сердцах обитателей Шпилей или просто состоятельных граждан, и огонек надежды освещал путь тем, кто отчаянно нуждался в помощи.
Клиника «Подснежник» была одним из заведений, где малолетние обладатели даже самых тяжелых патологий зрения получали редкий шанс начать новую жизнь, не обрекая родителей влезать в долги.
С некоторых пор в клинике появился живой талисман. Подарок одного из спонсоров, крылатая пони-синтет по имени Сноудроп. Слепая от рождения и умная не по годам, она всегда могла поддержать тех, чей дух подкосила болезнь или бесплодное ожидание. Наставить добрым словом и личным примером.
Годами пони жила среди детей, и те души не чаяли в серебристой пегаске, которая зачастую могла помочь куда больше, чем медицинский персонал. Маленькие пациенты считали Сноудроп своей.
Пожар в «Подснежнике» стал чудовищной неожиданностью. Сигнализация сработала, но пока пожарные добрались, огонь охватил все здание. В Белом городе пожаров не бывало по определению: Шпили строились из материалов, которые не горели вообще.
Но здесь, за пределами технологического рая, все было как и раньше, до эпохи нанополимеров. Автоматическая же система пожаротушения почему-то не сработала. Впоследствии, расследование вскроет в этом злой умысел, но тогда всем еще было не до того.
Той зимней ночью в пламени погиб почти весь персонал, больше четверти пациентов и двое пожарных, вытаскивавших в морозную ночь задыхающихся, обожженных детей.
А еще среди спасенных случайно оказалась серебристая пони, что от ужаса по-детски спряталась в одеяло и лежала там, постепенно задыхаясь в дыму. Так бы и стала она пищей для безжалостного пламени, если бы не сильные руки в термостойких перчатках, неожиданно схватившие и вытащившие наружу.
Сноудроп тогда слышала смех и голоса людей:
— А теперь ты должен жениться на своей прекрасной принцессе, и у вас будут очень милые кентавры!..
Голос спасителя тоже сквозь смех посоветовал всем заткнуться, после чего грубые перчатки выпустили пегаску на землю.
Эта ночь осталась в памяти Сноудроп навсегда.
Удушливая гарь от пылающего здания. Шипение пара и рев пламени, гул моторов и насосов, суровые или насмешливые разговоры взрослых мужчин и слабые голоса детей, смолкающие после хлопанья очередных дверей и отдаляющегося завывания сирены.
Сноудроп так и лежала на снегу, завернувшись в тонкое одеяло и закрыв голову передними ногами, пока не услышала, что пожарные собираются уезжать. Больше не было слышно ни вертолетов службы спасения, ни детских голосов. Стих рев пламени, и только капающая вода и запах гари напоминали о недавно бушевавшей стихии.
Пошедший снег начал заносить обгоревшие, остывающие руины.
Сноудроп нашла в себе силы встать и подойти к людям, что загружались в последнюю машину.
— Простите, сэр, — обратилась пони к ним, — но куда мне идти?
— Куда хочешь, — бросил человек.
Раздался хлопок закрывшейся двери. Тяжелая машина, рыкнув мотором, укатилась прочь, оставив пони посреди холодной тьмы, в которую, казалось, канул весь мир.
Сноудроп бродила по улицам, пока оставались силы.
Она тогда не знала, что случайно забрела в Белый город. Все еще синий сигнал чипа и дневное время не воспрепятствовали пегаске пройти через КПП, где автоматическая система не задавала лишних вопросов.
Когда сил бродить не осталось, пони на ощупь нашла скрытый от ветра уступ одного из небоскребов-игл, после чего стала в бесплодных попытках хоть немного согреться кутаться в обгорелые остатки одеяла, оставшиеся с пожара.
Где-то в вышине изредка пролетали флаеры. Никому из небожителей не было дела до замерзающей пони. По улице в этой части Белого города почти никто не ходил, и пегаска сразу услышала приближающиеся шаги. Впрочем, незнакомец прошел мимо и даже успел свернуть за угол здания. Сноудроп снова сосредоточилась на том, как бы понадежнее укрыться от ветра, но неожиданно шаги снова стали приближаться.
Приближаться, чтобы остановиться совсем рядом.
— Эй, лошадка, пойдешь со мной? — спросил молодой мужчина.
До чувствительного носика донесся запах алкоголя и медикаментов.
Сноудроп, чувствуя, как ледяной ветер вырывает из-под дырявого одеяла последние крохи тепла, спросила:
— Кто Вы?
Она сама поразилась, как тихо и жалко прозвучал собственный голос.
— Ух ты, разговаривает… Я просто мимо брел.
— А куда идти?
— Ко мне. Погреешься, поешь…
Страх охватил пони, которую всегда учили не доверять незнакомцам… Но пронизывающий до костей холод не оставлял выбора.
— Хорошо, — тихо сказала пегаска и с трудом поднялась на ноги.
Да, она была наслышана о том, что «взрослые дяди с улицы могут сделать больно». И была совсем не глупенькой, чтобы не понимать, как именно. И что к маленькой пони это еще как применимо — не меньше чем к маленьким детям. Но страх замерзнуть насмерть был еще сильнее.
Человек, что неверной походкой шел куда-то, по пути постоянно прикладывался к бутылке, после чего запах спиртного усиливался.
Сноудроп не знала этого, но недавно выписавшийся из больницы Стивен Агилар и сам был не в курсе, зачем позвал за собой странное существо, безуспешно пытавшееся согреться. Возможно, виной был просто приступ жалости или, что вероятнее, бессознательная боязнь одиночества. Через какое-то время он подумал, что маленькая лошадка сама отстанет, но та упрямо цокала копытцами следом, не отставая и зябко кутаясь в крылья и какую-то обугленную тряпку.
Вскоре Стивен впустил пони в квартиру, что занимала целый этаж небоскреба-иглы.
Та выглядела так же, как и в тот вечер, когда прямо среди разудалого веселья Стивена хватил инсульт. В неполные тридцать, просто из-за передозировки слаксом вперемешку с алкоголем.
Гости, разумеется, вызвали медиков.
Стивен велел автоматике включить обогрев, активировал ремонтных и уборочных ботов. Подумав, сходил на кухню и развел в миске несколько пакетов с овсянкой. Больше ничего из продуктов не осталось: после госпитализации вечеринка, очевидно, продолжилась, а заказать новые оказалось некому.