— Даже более чем, — Лира вновь подняла взгляд, — Скажи… это ведь ты ее спас тогда, да? Как?
Мыш не стал отпираться:
— Дело было зимой. Я залез в «Пони-Плей» погреться — безо всякой задней мысли, там просто была открыта форточка цокольного этажа. А потом увидел, как та психопатка с радужной гривой избивала Скут. Почти весь день, прерываясь только на то, чтобы куда-то ненадолго отойти. Как впоследствии оказалось — на арену, подраться. К вечеру ерзик и получила все свои шрамы. Она как-то потом рассказывала, что раньше были только копыта и ремень, а они хоть и оставляют следы, но не рассекают мясо до костей. И как только Скут осталась одна, я перегрыз ошейник. Но сложнее всего было даже не перегрызть, а вообще заставить ее двигаться — она обессилела и не хотела жить…
…По спине и крупу жидким огнем разливается рвущая боль. По бокам стекает что-то горячее и липкое, а рядом лежат голубые и рыжие перышки… Рыжих больше.
Голос, прорывающийся сквозь черную пелену, принадлежит мультяшному мышу, стоящему на задних лапах.
— Давай, нам надо бежать! — различает Скуталу слова.
— Заче-ем… — безучастно лепечет она и удивляется, как хрипло звучит голос.
— Чтобы прекратить эти издевательства.
— Вся моя жизнь — издевательство, у-у-у-у… — стонет пегасенка, — Оставьте меня в покое все… Дайте сдо-о-охнуть…
Джерри стискивает зубы и с трудом приподнимает переднюю ногу Скуталу. Довести ребенка до нежелания жить — этого мыш не мог ни простить, ни принять.
В голове молнией проносится картинка: синий кот поднимает окровавленную морду и одними губами произносит: «Не бросай друзей в беде, Джерри».
Издав сдавленное рычение, мыш сдвигает одну ногу маленькой пони и идет ко второй.
— Что ты делаешь… — спрашивает Скуталу, приоткрыв глаз.
— Вытаскиваю тебя отсюда, — говорит Джерри, — Давай, поднимай свой ленивый круп и тащи его к окну!
— Ошейник…
Джерри перебивает:
— Нету больше. Давай, шевелись. Черт его знает, сколько еще у нас времени до прихода этой маньячки!
Пегасенка нетвердо встает на дрожащие ноги и ковыляет к столу Рейнбоу. Вспрыгивает на табурет, потом на сам стол — и с какой-то злорадной решимостью сталкивает на пол флаконы, инструменты и плюшевую игрушку Спитфаер. Еще прыжок — и пленница в шаге от свободы.
Мыш цепляется за гриву, свалявшуюся от пота и крови, и, стараясь не коснуться окровавленной спинки пони, ободряюще гладит рыжую шею.
— Давай, малышка, — шепчет он, на что кобылка только фыркает, — Еще немножко…
Скуталу, стоя на подоконнике, успевает краем уха услышать приглушенный дверью злобный голос Рейнбоу Дэш Вендар, вернувшейся подозрительно быстро:
— …Где там эта рыжая малявка? Хочу кого-нибудь пнуть!
Дожидаться ответа и тем более саму пегаску Скуталу не собирается. Морщась от боли, она расправляет куцые крылышки и прыгает вниз на сваленные под окнами мусорные мешки, чувствуя судорожно вцепившиеся в гриву лапки своего спасителя. Сейчас это не имеет никакого значения…
— Джерри, — прервала рассказ Лира, — Я хотела сказать тебе спасибо. Без тебя Скуталу бы пропала…
— На здоровье, — буркнул мыш, — это не могло потерпеть до завтра?
— Не могло, — твердо сказала единорожка и, наклонившись, поцеловала Джерри между ушей, — Ты спас ей не только жизнь. Подумать страшно, что могло получиться из Скут, если бы она выжила, оставшись пленницей.
Мыш встретился глазами с пони и сказал:
— Спокойной ночи, Лира Харстрингс.
С этими словами он закрыл дверь, а мятная единорожка направилась в комнату, которую временно делила с Бон-Бон. Прошлая соседка, Дитзи Ду, временно переехала к Черили, не слушая никаких возражений.
Конфетной пони не оставалось ничего, кроме как согласиться, и сейчас она ждала подругу, чтобы лечь, наконец, спать.
Хотя как знать, может, не сразу?
Хихикнув и покраснев, Лира направилась к себе. Бон-Бон пообещала, что обязательно дождется…
И хотя следующий день обещал быть весьма насыщенным, в душе поняши поднималось желание устроить какую-нибудь выходку, на которую так и не решилась в Эквестрии… Или в сериале?
«Впрочем, для меня никакой разницы», — подумала единорожка, с трепещущим сердцем открывая дверь спальни.
Наверху особняка, в рабочем кабинете Стивена Агилара, тоже состоялся разговор.
Виктор, разумеется, знал, что многие перестраивают классический кабинет в киберцентр. Стивен был как раз из таких. Панели мощных компьютеров мигали огнями со стены, вместо окна красовался панорамный экран, сейчас дававший живописный вид на Белый город. Очевидно, запись: на небе не было ни облачка, хотя Вик доподлинно знал, что снаружи бушует настоящий шторм.
Стивен Агилар, взмахом руки убравший с экранов все изображения, сел в крутящееся кресло, повернулся к Виктору и сказал:
— Вик. Когда у вас все закончится, пообещай, что приведешь Скуталу сюда.
Он жестом пригласил друга сесть напротив. Едва тот опустился за стол, из стены выехал дроид-официант с подносом кофе, но люди отмахнулись от него, и умная автоматика убрала робота обратно в нишу.
— Обещаю, — кивнул Виктор, — Лучшего дома для нее не найти… Ты ведь разрешишь остаться Джерри?
Стивен улыбнулся:
— Разумеется. Маленький мыш не объест нашу большую дружную семью.
Парень вдруг вспомнил о Гайке и уточнил:
— А два мыша? Если она захочет, конечно.
Стивен рассмеялся:
— Хоть десяток, — ответил он, но его лицо вдруг стало серьезным, — Вик, что бы вы ни решили делать с «Ключом», не рискуйте понапрасну. По крайней мере, жизнью жеребенка. Она и без того, похоже, пережила слишком много.
Виктор развел руками:
— Я бы с удовольствием оставил ее у тебя. Но ведь она ни за что не согласится.
— Насчет этого не волнуйся. Рейнбоу придумала, как ее удержать…
Стивен заметил, что Виктор задумался над каким-то вопросом, явно не решаясь задать его.
— Давай, спроси, — подбодрил Стив, вновь улыбнувшись, — Если это не слишком личное, отвечу честно.
— Скажи, что будет, если ты встретишь пони, которая у тебя уже… есть? Скажем, вторую Твайлайт Спаркл?
Брови Стивена удивленно поднялись.
— Какое это имеет значение? — спросил он.
— Все думают, что ты просто коллекционируешь пони.
— Это не так. Этим, Вик, занимается твой тезка с Норд-Сайд. Но надо и ему отдать должное — его пони предоставлены сами себе. За исключением тех моментов, когда он их демонстрирует. Не самая лучшая судьба для поняш, но и далеко не самая худшая.
— Ты говорил, у твоих пони тоже истории те еще.
Стивен кивнул:
— Кого-то бросили… Кого-то били и мучали, пока я не наткнулся на них и не выкупил у хозяина. Как это было с той же Грей Маус. Или с Рэрити. А насчет двойников… У меня была другая Рейнбоу Дэш. Ты же знаешь, это самая популярная модель. Их больше, чем кого-либо еще — и, стало быть, в отчаянном положении они также оказываются чаще всего.
— Была?
— Была. Ее кто-то избил и выкинул на улицу. Я ее обнаружил чуть живой и притащил в ближайшую больницу…
Вика пронзило пониманием случившегося дальше.
— Она скончалась у меня на руках, — сказал Стивен, — от внутренних повреждений. Не знаю, что за выродок так с ней обошелся, но пегаска выглядела так, будто ею выстрелили из пушки в стену. В госпитале мне оставалось только оплатить кремацию. Правда, именно там я встретил сестру Редхарт, которая согласилась поехать со мной. Как показал этот случай с Дэш, мне нужен был понячий медик на постоянной основе.
— И как тебе удается… — начал было Виктор, но Стивен перебил:
— Помнишь историю Сноудроп? Когда я остался один, то кутил напропалую, заставляя папаню вращаться в гробу наподобие вентилятора. Прогулял половину состояния, наверное. А потом — инсульт. В двадцать семь лет. Из-за выпивки, наркоты и прочего. К счастью, я смог себе позволить лечение нанитами, иначе сейчас бы тут не сидел. И вот, когда я возвращался из больницы, я встретил Сноудроп. Вот и подумал потом — а на что я трачу свою жизнь? Все эти деньги — мне стены ими обклеивать, что ли? Семьи у меня нет и вряд ли будет — не тот я человек, чтобы с другими людьми долго уживаться. После лечения у меня красная репродуктивная карта. Так называемые друзья… ну ты помнишь, я рассказывал. А вот с пони — получается… Так и зажили.