– Должен предупредить вас, – ответил специалист, и на его мальчишеском лице нарисовалась нахальная ухмылка. – Участились случаи, когда владельцы пытаются выдать свои дома за безлюдей, рассчитывая получить денежную компенсацию от города.
– Вряд ли мою утрату можно восполнить.
Она печально вздохнула и опустила глаза. Как назло, в них не проступило ни слезинки, и госпожа Окли мысленно отругала себя, что перед визитом специалиста не додумалась подышать над луковым отваром. Ей следовало выглядеть подобающе случаю, дабы не прослыть черствой хозяйкой. А такое звание едва ли не закрепилось за ней из-за многочисленных сплетен и пересудов, последовавших за трагедией.
– Это случилось две недели назад, – начала она, в памяти возвращаясь в то страшное утро.
Госпожа Окли проснулась раньше обычного. Ее разбудил сын, хныкая и шатаясь по комнате от безделья. Обычно по утрам его занимала няня: умывала и одевала, выводила на прогулку, кормила завтраком, так что мать, проснувшись, лицезрела свое дитя розовощеким, сытым и наряженным пупсом. Но в этот раз перед ней предстал сущий демоненок, с которым она, к своему стыду, не знала, как справиться.
«Почему ты не с няней Клэр?»
«Она спит и не хочет играть», – ответил ее малыш.
Преисполненная возмущения, госпожа Окли немедля отправилась к нерадивой работнице, чтобы растолкать ее. Кажется, она даже забыла постучать и ворвалась в комнату, готовая разразиться гневной тирадой. Но слова застряли в горле, а вся злость померкла при виде жуткой картины. Бедняжка Клэр лежала в своей кровати мертвая.
Довершив рассказ, госпожа Окли выдержала драматическую паузу. В молчании они прошли по коридору и остановились перед той самой дверью. После случившегося комнату отмыли, а затем запечатали, как склеп; она больше не принадлежала дому, там хозяйничала смерть. Ее дух все еще витал в закупоренном воздухе – пыльном и чуть кисловатом.
– Это детская? – удивился специалист, войдя первым.
Отдельной гордостью госпожи Окли была зеленая комната, как из сказок о волшебном саде, где растения и животные обретали способность говорить. Чтобы обустроить все как полагается, пришлось соединить игровую, детскую спальню и уголок, где ютилась няня. Она была непритязательным человеком, скромница Клэр. И пока избалованный сын, не оценивший материнских стараний, кочевал по всему дому, его няня обживалась в роскоши, восхищаясь обновленным интерьером и в особенности обоями с милейшими кроликами, выглядывающими из зарослей. Но теперь это превратилось в неуместную декорацию трагедии.
Борясь с приступом тошноты, госпожа Окли прошла в закуток, где стояла пустая кровать, – металлическое основание с пружинами. Постельное белье и матрас вынесли и сожгли на заднем дворе, боясь, что причиной смерти стала неведомая заразная хворь.
– Клэр умерла здесь. Врачеватель убежден, что бедняжка отравилась. Мы перебрали все вещи, но не нашли ни одной склянки, ни одного намека на то, что могло привести к такому печальному исходу. Единственное, что нас насторожило, вон тот угол, над кроватью. – Она ткнула пальцем под потолок, где край обоев был отогнут треугольником.
Специалист, недолго думая, придвинул стул и забрался на него, чтобы рассмотреть стену поближе.
– Ядовитая плесень, – подсказала госпожа Окли, решив, что без нее он не справится. – Такая, я слышала, появляется в безлюдях. Как трупные пятна на теле дома. Осторожно, не прикасайтесь. Я распоряжусь, чтобы вам подали перчатки. Да стойте вы, кому говорят! Господин…
В панике она забыла, как специалист представился и называл ли свою фамилию вообще. Бессмысленно было вразумлять его. Точно любопытный ребенок, он упрямо лез туда, куда не следовало, делая именно то, от чего его предостерегали. Ее сын был таким же, и госпожа Окли совершенно не представляла, как бороться с упрямством и непослушанием.
– Вы покидали дом? – спросил специалист. – Длительные путешествия? Ремонт? Временный переезд?
– Мы провели осень за городом. Крыша начала протекать из-за ливней, и нам пришлось уехать на весь сезон. Рабочие меняли кровлю и приводили в порядок пострадавшие комнаты. Дело это муторное, так что мы вернулись только к началу зимы.
– Ясно, – задумчиво изрек он и спустился, потеряв к плесени всякий интерес. Даже ничего не сказал о ней.
Вся дальнейшая работа специалиста (тут госпожа Окли поняла, что забыла, как правильно его называть) заключалась в том, чтобы крутить головой, выхаживать из угла в угол и цепким взглядом ощупывать стены, потолок и пол. Она даже разочаровалась, что не увидела ни одного инструмента, причудливого приспособления или странного действия – ничего, о чем могла бы рассказать знакомым после.