Бемби, мать её.
— Что я сказал? — прорычал и хорошенько встряхнул за плечи мелкую паршивку. — Я тебя выгонял, что ли?
— Ты сказал, чтобы я ушла с глаз твоих. Вот я и ушла. Что не так?
— Ты действительно идиотка, или прикидываешься? — я уже ору в полный голос. Довела до ручки просто. Сил нет. — Я всего лишь попросил тебя ко мне не подходить и не трепать мне нервы. А ты убегаешь сверкая пятками и вынуждаешь меня за тобой идти. Чего добивалась? Что я извиняться буду? Ты не извинений заслужила, а хорошей порки.
Демонстративно расстегиваю ремень, выдергиваю из шлевок и щелкаю им в воздухе.
Глаза у Лильки становятся как два ореха.
— Ты не посмеешь, — неверяще мотает она головой. Но все же делает шаг назад.
— А давай-ка посмотрим!
— Ааа!!! Не надо, Тём!!! Нет! — визжит Лилька, а у меня сносит тормоза. Ловлю засранку, нагибаю над диваном и хорошенько даю по заднице. Не ремнем, конечно. Бросил его в последний момент. Ладонью. Но от всей души… Так, чтобы хорошо прочувствовала.
Пиздец… Как только запал стихает, я отхожу, шумно дыша, а Лилька отскакивает от меня в сторону. Смотрит широко распахнутыми глазами, в которых плещется неизбывная обида.
А меня как мешком по голове бьёт осознание. Какого хера я творю? Какая из неё интриганка? Обычный глупый ребёнок. Пусть и сумасбродный. Да, начудила, но, кажется, я навешал на неё очень много лишних собак.
И правда влюбилась похоже, дуреха. Натворила глупостей. Как же так, а? Нет чтобы на пацана сопливого запасть, она на меня глаз положила.
— За что ты так, Тём? — по побледневшим щёкам потекли слёзы. Губы отчаянно задрожали. — Я просто подошла извиниться. Ты же на меня наорал. Я ушла, чтобы тебя не нервировать. Но ты пришел, снова наорал да еще и ударил.
— Лиль, не драматизируй, — скривился я. — Я всего лишь тебя отшлепал. Не настолько больно, чтобы реветь. Прекращай давай. Но все же прости. Я не должен был этого делать.
Ну и вот что с ней будешь делать? Стоит, ревёт. Черт, никогда женские слёзы не любил. А Лилькины и вовсе вытирал каждый раз много лет подряд. И сейчас хочется обнять и утешить малявку, но понимаю, что объятия в данный момент лишние.
По-хорошему, поговорить бы с ней надо, по нормальному, спокойно объяснить всё, но я на эмоциях сильно перегнул. Как теперь подступиться? В психологии-то ни бум-бум.
— Держи, — протягиваю ей платок, но она не принимает. Шарахается в сторону и вытирает слёзы ладонью, размазывая тушь по лицу. — Лиля!
— Уходи, Артём. Я вернусь в зал позже, портить праздник Андрею не буду.
— Лиль, послушай. Давай так. Будем считать, что ты извинилась. А за то, что наорал на тебя, уже я прошу прощения. Извини, сорвался. Больше такого не повторится, обещаю. Давай закроем тему?
— Как хочешь. — произносит как-то тускло. — Только уйди. Я спущусь минут через десять.
— Ладно. Только без глупостей тут, — и уже мягче добавляю: — Пожалуйста, Лиль.
Оставлять ее мне совсем не хочется, но и других вариантов нет. Может, и правда в одиночестве быстрее остынет.
Только почему на душе так паршиво, когда еду на лифте вниз? Словно сломал или потерял что-то ценное, хотя и не знаю, что именно?
На всякий случай разговариваю с администратором и охраной. Прошу сообщить, если Лиля надумает свалить из отеля и задержать её до моего прихода. На всякий пожарный лучше подстраховаться.
— Тём, ты где был? — кидается ко мне Соня, как только я возвращаюсь в зал.
— Да так, возникла административная проблема. Не забивай голову. Все разрешилось. Пойдем лучше потанцуем?
Как раз заиграл медляк, и я воспользовался этим, чтобы отвлечь её от ненужных расспросов. Соня танцевать очень любила…
Прижав жену к себе, я закружил её в танце, стараясь успокоиться и забыть о заплаканной девушке, оставшейся в пентхаусе.
Все с Лилей будет хорошо. Да, она на меня обижена, но ничего такого страшного я не сделал. Да, наорал, погорячился, отшлепал. Но от этого ещё никто не умирал.
Со временем эта обида забудется. Как и первая, безответная влюбленность.
И тогда мы снова сможем общаться как друзья.