опросу.
— Мне не даёт покоя то, что он унёс с собой. Уверен, что там ответ. То, что нам нужно. А новый Талес совсем слаб. — Делвин презрительно скривил губы. — Будто и не ментал вовсе.
— Древняя кровь теряет силу, — Фолэнт пожал плечами. — Такое случается. Зато у нас три голоса в Совете.
— Ты прав, — ладонь верховного толкователя сжалась в кулак. – Полезный идиот. С Юингом должно быть так же не сложно. Надд себе на уме.
— Молчаливая мумия преподнесёт нам сюрпризы, — согласился Фолэнт.
— Поможешь мне в тренировке?
— Ты не знаешь покоя, – Фолэнт наклонился, его полные красиво очерченные губы оказались очень близко от лица верховного толкователя.
Грэмис улыбался. Нахально и с вызовом. Так же, как делал это в далёкой юности. Делвин вернулся к ледяному шкафчику, плеснул на язык алой жидкости из флакончика, поймав взгляд друга, ставший безразличным. Самым непостижимым образом в нём сочеталась необузданная страсть и холодность ментала. Никогда не угадаешь, что на самом деле он чувствует или думает, к чему стремится.
«Надо быть осторожнее», — напряжённо подумал Брум.
Если Фолэнт, несмотря на все их договорённости, решит предать, то его ничем не удержишь. Такой и убьёт без сожаления, с ленивой ухмылкой, а потом просто уйдёт, насвистывая свои дурацкие песенки. Сегодня они на одной стороне, но что будет завтра? Конечно, Делвин многое обещал советнику. Дар у того не настолько ярок, поэтому Грэмис всегда шёл позади, разрешая командовать собой.
Брум успокоил себя тем, что приятель слишком привязан к власти, чтобы терять хорошие перспективы. Жидкость начала действовать, потекла искрами под кожей, обострила чувствительность кончиков пальцев, усилив и дар ментала. Каждый раз Делвин ожидал яркой амарантовой вспышки, растекающейся в солнечном сплетении, но надеждам не суждено было сбыться.
В финале внутренних рассуждений Брум подумал, что древняя кровь не просто теряет силу и вырождается, но и Ковенанты, как прибежище той или иной практики, теряют свои незыблемые принципы. Прежде ни один ментал не купился бы на власть и посулы могущества, не пошёл на поводу у страсти или слабости плоти. Что же, ему только на руку. Он легко избавился от сомнений и сел за стол.
— Какая схема? — Грэмис, сняв сюртук, небрежно отбросив его на ближайшее кресло и встал рядом.
У него были крупные широкие плечи и грубоватые руки. Для Делвина оставалось загадкой, как такими руками можно работать с ментальными нитями и плоскостями.
— Удерживай стабильные точки. Отмечу красным.
Он позволил второму толкователю проникнуть в собственное ментальное поле, приложить усилия к начальному построению структуры. Когда Брум убедился, что конструкция устойчива, а схема стабильна, то приступил к самой сложной части. Непривычная методика быстро истощала ресурсы. Сами действия он отработал до автоматизма, но каждый раз чего-то не хватало. Делвин злился и упрямо бился в эту запертую для него дверь, но получал слишком мало, чтобы считать, что достиг хотя бы начального уровня, описанного в старом учебнике для первокурсников.
Над столом перед мужчинами загорелась амарантовая точка. Воздействуя на несколько линий в ментальной карте, Брум проложил пути к сгустку энергии. После выпитого зелья это получилось легче. Точка увеличилась в размерах и обрела форму куба с прозрачными гранями, которые медленно, будто лепестки цветка, раскрылись.
Оба молчали, сосредоточившись на деле. Фолэнт сопел и, кажется, даже взмок, но усердно вплетал заклинания и ментальную силу в слабые места схемы. Он сам точно определял точки, требующие особого внимания, действовал в слаженном дуэте с Брумом. Как напарнику, Грэмису не было цены, и верховный толкователь это прекрасно понимал. Первый этап прошёл отлично, и Брум приступил к созданию проекции на полу перед столом.
Вначале контуры только чуть проступили пульсацией. Такие же лилово-сиреневые, как грани куба, зыбкие. Усилий двоих менталов хватило, чтобы они обрели плотность и образ, сквозь который просвечивала обстановка лаборатории. Фигура над столом сложилась, вернув форму куба, и опала искрами. Делвин задышал ровнее, жадно хватал ртом воздух.
Фолэнт сложил руки на груди, прищурился водя взглядом вверх-вниз по образу, в создании которого только что принимал участие.
— Ты потратил столько усилий, чтобы сплести девку? А не проще сходить в бордель, если ты настолько ненасытен?
— Она не для утех, Грэм. — Брум отмахнулся, хмуро разглядывая невысокий колеблющийся призрак. — В прошлый раз сам работал над схемой, но потратил половину запасов из ледника. Чрезмерно дорогое удовольствие. Вдвоём получается такая же слабая иллюзия. Долго она не протянет, но для практики подойдёт.
— Странные у тебя затеи. Кого-то она мне напоминает. — Фолэнт вышел из-за стола, обошёл вокруг образа.
Делвин не успел ничего сказать, когда приятель всей пятерней попытался ухватить призрака сзади, как привык поступать в том самом заведении, куда предлагал сходить верховному толкователю. Иллюзия молниеносно развернулась, контуры миловидного личика исказились, превращаясь в оскал, предвещающий смертельную опасность, а прозрачная ладошка шлёпнула наглеца по щеке. Фолэнт взвился всем своим крупным телом и поспешил отступить, пока настоящий создатель не одёрнул иллюзию. Прозрачная девица недовольно зашипела, вспыхнула изнутри ярким амарантовым огнём, разбрасывая вокруг себя искры силы.
На красном лице Грэмиса красовался небольшой магический ожог.
— Горячая штучка! — Морщась, он пальцами чуть коснулся оплавленной кожи. — Будет чем заняться моему лекарю.
— Тебе повезло, — Брум еле сдержался, чтобы не расхохотаться. — Она нацелена на определённого человека. Иначе, лежать тебе сейчас вон там, — он развернулся в сторону лекарского стола, обитого железом.