И Мариса знала, что Келена оберегает её, скрывает, как часто другие студенты нашёптывали или говорили открыто и громко, что не стоит общаться с «разбавленной кровью Дэев», что такими знакомствами она роняет честь семьи Эббис.
— И откуда он взял эту ерунду?! — возмущалась соседка, когда и до неё долетали отголоски сплетен, и понимая, кто стал зачинщиком.
Мариса лишь безразлично пожимала плечами. Конечно же, она знала, почему Данис Лазар распустил слухи о её происхождении. Виктор был прав. Ректор не удержал нечаянно брошенную лекарем фразу в стенах кабинета, а его младший сын легко подхватил вынужденную ложь Дэя. Так или иначе, но от Марисы старались держаться подальше, точно от заражённой чумой крысы. Смотрели на неё точно так же. Впрочем, её такое положение вещей задевало мало, напротив, полностью отвечало желаниям оставаться в одиночестве, поэтому по Академии она ходила с высоко поднятой головой. Лишь Келена связывала Марису с шумным, разноголосым студенческим миром. И девушка была очень благодарна подруге.
16.
В середине новой недели студенты первого курса дожидались начала занятий и появления преподавателя. Они разместились в аудитории с тяжёлыми каменными сводами, терявшимися во мраке. Магические шары освещали длинную дубовую кафедру и парные столы учеников. Подруги всегда садились в первых рядах, чтобы не упустить чего-нибудь важного. Мариса старательно записывала лекции, боясь не понять материал или оплошать во время практики, а беспокойная Келена часто отвлекалась и подглядывала в конспекты соседки.
В расписании значился незнакомый предмет «Инфография» преподавателя магистра Надда. Все уже заранее заскучали, зная куратора менталов и его занудную строгость.
— Лучше старикан, чем наш вояка, — заметила Келена. — Куратор так на меня смотрит, словно я ему лично пятки подпалила.
— Не знаю, — тихо ответила Мариса, не отрываясь от записей.
Пока одногруппники веселились и болтали, она повторяла задание к следующему уроку. На прошлом занятии по основам целительства ей не удалось увидеть, какие травмы были получены пациентом, в роли которого выступил местный сторож. Каждый из эмпатов по очереди подходил к подопытному, пытался считать информацию и записывал свои варианты на бумажку. Всего было три старых раны. Мариса ошиблась все три раза и готова была провалиться на месте. Стыд жёг лицо. Позорить имя Виктора Дэя она совсем не хотела.
Вся сложность сводилась к главной проблеме Марисы. Приём, которым пользовались, маги строился на резерве чувств, но она никак не желала сдаваться и признавать, что не справляется из-за трещины в даре.
У стихийников проходили свои практикумы, но Мариса так расстроилась, что рассказала подруге о неудаче. Не выдержав, Келена сама закрыла тетрадь соседки.
— Хватит зубрить, Ма́ри! Ты же знаешь, что дело не в знаниях! Ты лучше магистерс Астрид расскажешь теорию.
Обхватив плечи руками, как будто от холода, Мариса вздохнула и упрямо сжала губы. Нельзя было отступать и подводить магистра Дэя. Вся Академия потешается и над ним тоже. Она обязана доказать, что не хуже признанных магов способна проявить дар.
— Знаю, — нехотя пробурчала Мариса.
— Ты должна тренироваться. Преодолеть то, что внутри мешает почувствовать другого человека.
— И на ком же?! — в голосе девушки смешались обида, злость на себя и отчаянье. — Ничего не выходит. Я не чувствую. Очень редко дар откликается на переживания.
— Практикуйся на мне, — кто никогда не терял присутствия духа, так это шустрая северянка. — Не всё потеряно, Ма́ри.
Искренняя улыбка и поддержка Келены вернули девушке надежду.
— И как тренироваться… на тебе?
— Отец часто говорил, что я непоседливее мальчишки. Меня снимали с крыши, вылавливали из бурной реки, доставали из пещер. У нас в Регнарате много интересных, но опасных мест. Могла ли Келена Эббис усидеть на месте? — она расхохоталась. — Я самый лучший пациент для опытов эмпата!