4.
Город постепенно менялся. Перестали попадаться на пути подвыпившие прохожие и хохочущие компании. Настороженные и жадные взгляды из тёмных углов не провожали странную пару — состоятельного господина и маленькую оборванку, замотанную в бесформенную шаль. Фонари, наполненные магией стихийников, освещали аккуратные домики зажиточных горожан и вычищенные булыжные мостовые. Тихие и неназойливые прохожие встречались редко. В лавках призывно горели лампы. Покачиваясь, проплывали самодвижущиеся экипажи. Даже ветер показался Марисе не таким холодным и злым.
Она устала и шла медленно, смотря только под ноги, избегая чужих глаз. Магистр Дэй приспособил широкий шаг под её шажки, но часто сбивался. Кажется, он был готов взять девушку на руки, но лишь наклонился и с опаской заглянул в бледное лицо.
— Скоро придём, — мягко подбодрил он.
Мариса подумала, что таким тоном он обычно разговаривает с пациентами. Наверное, Виктор хороший лекарь, терпеливый, знающий и никому не отказывает в помощи.
— Мой дом.
Неожиданно они остановились, и она подняла взгляд от мостовой. Дом магистра Дэя выглядел совсем не так, как представлялось Марисе. Не особняк с парком, не огромный и вычурный, какие она видела в богатых кварталах, а узкий, в два этажа под потемневшей от времени крышей. Дом точно зажало между двумя соседними зданиями, более привлекательными и не такими мрачными.
Виктор постучал, а его спутница замерла возле порога. Что, если у лекаря есть жена?! Тогда скандала не избежать, а Мариса валилась с ног от усталости. Выслушивать ругань и попрёки не было сил.
— Совсем замёрзла? — Он заметил, как сильно она дрожит. — Или боишься? — Дэй улыбнулся. — Здесь тебе нечего опасаться. Веришь мне?
— Не знаю… — Мариса еле протолкнула слова — горло сжало, во рту пересохло.
Она уже представила, как жена лекаря гонит её на улицу, как придётся пробираться через трущобы назад в ночлежку, выслушивать рассказы девиц о выгодных клиентах и том, как их лучше ублажить. Марису затошнило.
Точно выгонят. Ни одна женщина не потерпит в доме молодую бродяжку. Дверь распахнулась.
— Ваша милость. — Женщина средних лет посторонилась, впуская их в дом.
На Марису она бросила только один взгляд, в котором было скорее удивление, чем недовольство. В прихожей мягко горели небольшие магические светильники. Обстановка показалась простой, потёртой, но опрятной. Не так уж и богат эмпат-лекарь, как думалось Марисе. Ей стало обидно за магистра Дэя. Какой-нибудь самодовольный негодяй жил бы намного богаче.
— Приготовь ванну для юной госпожи, Грета, — немедленно распорядился хозяин. — И что-нибудь из одежды. Завтра вы купите всё новое.
— Постараюсь подобрать, — служанка с любопытством оглядела гостью, дожидаясь прочих распоряжений.
На её лице явственно читалось: «Что решил учудить старик? Тащит в дом всякую гадость, а мне убирать». Никакой женой в доме и не пахло. Мариса быстро это поняла и с облегчением выдохнула.
— И помоги ей. Поужинаем, когда девочка приведёт себя в порядок.
— Она будет ночевать в доме? — совершенно ровным голосом поинтересовалась Грета, покосившись на Марису.
«Она ляжет в вашей спальне?» — послышалось в тоне служанки.
Почувствовалось, как Виктор немного напрягся, но также спокойно ответил:
— Постели в комнате рядом с моей. Она не так захламлена.
Мариса продолжала стоять посреди прихожей, прижимая к себе котомку с едой. Сделалось неуютно. Даже в скромном доме лекаря она в своих рваных обмотках на ногах и сотню раз перешитом платье выглядела нищей попрошайкой. И служанка подумала о девчонке гадкое. Захотелось немедленно выбежать на улицу и никогда не возвращаться, но Мариса наоборот выпрямила спину и задрала подбородок, глядя прямо в глаза Грете.
Магистр направился к одной из дверей на первом этаже, но остановился, обернулся, хмуря брови и кусая губы.
— Грета, — его лицо слегка покраснело, он подбирал слова, — Мариса дочь друзей, сирота, попавшая в трудную ситуацию. Она мне, как дочь, — маг особо выделил голосом слова «мне» и «дочь». — Ты поняла?