Но кто теперь об этом вспомнит? Жаль только, что нельзя ехать стремя в стремя с командиром полка — капитан отказался от лошади и сел в кабину грузовика. В кузов поставили мотоцикл, а в коляску мотоцикла посадили Апчару. Сверху все видно. Конников ведет Якуб Бештоев. Они вышли первыми. Потом с интервалами в три минуты пошли грузовики с орудиями на прицепе. Хуторок отступил назад, растаял в вечерней мгле.
Только когда отъехали от совхоза, Локотош вспомнил, что не уточнил у комдива, куда поворачивать с отрядом в случае вынужденного отхода, где искать штаб дивизии. И полковник ничего не сказал. Впору было вернуться и все уточнить. Но тут Локотош подумал, что комдив, наверно, и сам не знает, где окажется в ближайшее время. Дивизия держит направление на северо-восток к Сталинграду. Особый отряд движется строго на восток. Пути расходятся клином. Этот клин заполнят, по всей вероятности, другие войска. Возможно, это будут части Двадцать восьмой армии, действующей где-то западнее Астрахани. В конце концов, не все ли равно, к кому присоединиться в случае вынужденного отхода? Надо правду сказать самим себе: нет больше
Нацдивизии. Всего девять дней занял ее путь от боевого крещения до совхоза, где собрались остатки разбитых подразделений. Если не будет оккупирована республика, то, конечно, дивизия будет пополнена и еще скажет о себе полным голосом...
Догнали конников. Локотош решил уехать вперед и подождать их. Якуб помахал ему рукой. Он сидел в седле подбоченясь, но было видно, что ехать на коне ему непривычно и что долгого пути он не выдержит.
Луна осветила степь, и стало видно далеко во все стороны, особенно Апчаре с ее высоты. Прямая грейдерная дорога поблескивала под луной, как вода. Она разрезала степь на две темные половины и упиралась в небосвод как раз там, где появилось уже розовое пятно и скоро, после быстро пролетевшей ночи, покажется само солнце.
«Едем навстречу солнцу,— думала Апчара,— дорога будет счастливой».
Но красное зарево кроваво, медленно растекалось по небу, словно небо тем краем окунулось нечаянно в море крови и теперь постепенно пропитывается ею.
Вдруг на дороге сверкнул красный огонек, послышался окрик, появились какие-то люди. Передняя машина остановилась перед опущенным шлагбаумом. «Дорогу, что ли, сторожат,— подумала Апчара.— Но кто ее украдет?»
— Чего там? Почему стоим?— Локотош высунул голову из кабины.
— Приготовьте документы.
Капитан вышел, потянулся после долгого неудобного сидения в кабине. Его не встревожила остановка, а подождать конников даже нужно.
Он обошел машину, постучал ногой по скатам, заглянул в кузов к Апчаре.
— Как ты там? Не спишь? С добрым утром.
— Да, уже утро.
— Кавалерия задерживает. А то давно бы были на месте. Не замерзла?
— В коляске тепло.
Прибежал боец из первой машины.
— Товарищ капитан, вас требуют. Проверка документов.
У шлагбаума в окружении бойцов в пограничной форме и с автоматами стоял начальник заставы, молоденький лейтенант с выхоленными черными усиками. Одет с иголочки. Из-под фуражки выбивается густая кучерявая шевелюра. Лейтенант решил, должно быть, что настал момент, когда и он может доказать свою верность долгу и Родине.
— Ваши документы! — сказал он капитану строгим голосом.
Локотош не спеша достал удостоверение личности, подтверждающее его звание и должность. Пока лейтенант разглядывал документы, придирчиво сличая фотографию с лицом Локотоша, капитан пытался объяснить, что он ведет особый отряд и что пункт назначения у них — Элиста.
— Номер части или подразделения!
— Номера нет. Я сказал: отряд особого назначения.
— Я это уже слышал. Где ваша дивизия?
— Не могу сказать. Где-то там...
Лейтенант понимающе усмехнулся. Он уже не собирался возвращать удостоверение личности.
— Как получилось, что ваша дивизия там, а вы здесь?
— Мы выполняем приказ командования дивизии.
— Покажите приказ.
Локотош понял, что дело оборачивается скверно. Приказа письменного нет, и ничего взамен этого он не может предъявить. На всякий случай он протянул руку за удостоверением.
— Подождите. Я просил предъявить приказ, согласно которому вы отступаете. Иначе я должен задержать вас или...
— Или что?
— Или вы отправитесь в часть, куда я вас направлю. А там вам дадут боевой участок для обороны.
Локотош понял: кто-то перехватил дорогу, чтобы подобрать людей для пополнения. Локотош по приказу комдива сформировал интернациональную команду таким же способом. За спиной лейтенанта наверняка стоит батальон или полк, но подчиниться ему капитан не имеет права.
— Поясняю еще раз — это отряд, он идет для выполнения особого задания. Сейчас подойдут кавалеристы...
Кавалеристы действительно показались в степи, но это ни в чем не убедило лейтенанта. Апчара, ежась от холода выглянула из люльки мотоцикла. И она понимала, что задерживаться на дороге опасно.
— Есть у вас приказ об отступлении?— Лейтенант повысил голос, чувствуя свою правоту и власть.
— Товарищ лейтенант, мы организованный отряд...
— Организованный драп!
— Не смейте оскорблять...
— Я вас не оскорбляю. Это вы оскорбили Родину тем, что драпаете. Дивизия — там. Вы — здесь. Вы еще ответите за это.— Лейтенант спрятал удостоверение личности Локотоша в свою планшетку.— Разговор окончен.
На взмыленном коне подъехал Якуб Бештоев. Лошадь обдала лейтенанта горячим паром и конским потом.
— В чем дело? Что за задержка? Нам каждая минута дорога!—Комиссар даже не спешился. Гнедой конь с обвисшим животом плясал под ним.
Лейтенант и не поглядел на Бештоева.
— Верни мне удостоверение личности,— Локотош готов был броситься на лейтенанта,— иначе я смету и твой шлагбаум и тебя самого...
— Не сметешь. Если ты такой храбрый, почему драпаешь? Храбрость там нужна, а не здесь.
— Поэтому ты и торчишь здесь?
— Я здесь потому, что мне так приказано. А ты здесь без приказа. Я требую или предъявить письменный приказ об отступлении, или...
— Или что?— Якуб спрыгнул с лошади.
— Или вы будете задержаны...
— Задержаны?!—Якуб вскипел.— Ты понимаешь, что ты говоришь? Отряд, который идет защищать город, должен быть задержан! Капитан, требую подать команду «К бою!». Молокосос! Еще не знает, как пахнет порох, а уже «задерживает»!..
— Отдай документ, в последний раз говорю,— все больше свирепел Локотош.
Лейтенант дрогнул перед напором фронтовиков.
— Документ я верну, но без приказа об отступлении я вас не пропущу.— Лейтенант бросил в лицо Локото-шу его удостоверение личности.— Вас больше, но силон вы ничего не добьетесь. В приказе Сталина сказано: «Родина проклинает тех, кто отдает советскую землю врагу». Это о вас написано...
Локотош понимал всю нелепость положения. Ясно одно — надо достать письменный приказ. Штаб дивизии должен быть еще на месте. Послать на мотоцикле кого-нибудь. Тем временем и люди отдохнут. Да и лошади еле тащат ноги.
Снова стали спрашивать, кто может управлять мотоциклом. Созвали шоферов. Ни один из них не взялся сесть на незнакомую немецкую машину. Послать грузовик? Надо его разгрузить. Не скоро он обернется.
— Поезжай сам, и быстрее,— посоветовал Бешто-ев.— Ничего не случится. Я останусь вместо тебя.
Локотош колебался. Нельзя бросить отряд, да еще в такой осложнившейся обстановке. Но не конников же посылать в штаб дивизии. А за час-полтора и правда ничего не случится. Комиссар настаивает. Может быть, он и прав. Лучшее решение то, которое принимается и реализуется немедленно. Да и выхода другого нет.
Спустили на землю мотоцикл. Через минуту он несся уже по степи, увозя Локотоша все дальше от отряда. Капитан был неспокоен. Нельзя было бросать отряд. Ведь в случае чего отвечать придется не кому-нибудь другому, а ему же, командиру отряда, капитану Локо-тошу... Но мотоцикл несется легко, как на крыльях. Прохладный утренний воздух освежает лицо, птицы вспархивают с пути.