— Ты уверен, что думал обо мне? — спросила Марион язвительно. — На самом же деле ты собирался отомстить моему отцу за то, что тот помог твоему брату захватить в свои руки твою компанию? Уж не рассматриваешь ли ты случившийся с отцом сердечный приступ как указание свыше?
Глаза Андроса загорелись, кровь прилила к лицу. Он был взбешен.
— И это — твое мнение обо мне? — грубо спросил он, сняв руку с ее плеча и отпуская Марион. Его взгляд стал враждебным. — Премного благодарен!
Рассерженный, он отошел на другой конец причала. Яхта медленно пришвартовывалась. Двигатели работали на холостом ходу почти беззвучно. В тот же миг с неба стал спускаться с громким стрекотом вертолет.
Марион сосредоточила внимание на вертолете, и ей стало несколько легче. Летчик направил машину на специальную посадочную площадку на крыше дома, откуда видна была маленькая бухта с пирсом. Серебристо-зеленые оливы и темные кипарисы задрожали под порывами ветра, когда вертолет опустился рядом с ними.
Белокурые волосы Марион растрепались от ветра и нависли над бледным лицом легкими, неровными прядями.
Андрос круто повернулся и быстро подошел к ней. Его лицо было непроницаемым.
Он ненавидит меня, подумала Марион. Сердце у нее оборвалось, словно она очутилась в кабине лифта, внезапно остановившегося на полном ходу. Ее гнев еще не прошел, и она ответила Андросу холодным взглядом без улыбки. Если бы он радировал на яхту вчера вечером, у отца не было бы никакого сердечного приступа.
Сквозь стиснутые зубы Андрос процедил:
— Я съезжу наверх, привезу врача. Ты подожди здесь. Когда они сойдут на берег, скажи, что я скоро вернусь, и посоветуй дождаться врача на месте и не переносить больного.
Марион молча кивнула. Она боялась, что если заговорит, то ей станет плохо, она не удержится от слез.
Андрос еще раз сердито взглянул на нее и быстро зашагал к машине. Марион слышала, как он завел мотор и уехал. Теперь она наблюдала за маневрами яхты, приближавшейся к каменной стене причала. Для большого судна здесь явно было тесновато. Узкая и короткая бухта годилась только для яхт и яликов меньших размеров, подобных яхте Андроса, для которой неподалеку построили эллинг. С того места, где стояла девушка, можно было заметить на воде белые блики, отражавшиеся от маленького судна. Несомненно Андрос пришел сюда под парусом из Пирея, как и они сами.
С борта «Янаки Афина», кто-то в упор смотрел на Марион. Бледная, с издерганными нервами, она вгляделась и узнала Джозефа.
Спустили трап, закрепили его, и Джозеф подошел к верхней ступеньке. Однако в ту же секунду из-за спины молодого человека выскочил его отец и бросился по трапу вниз навстречу Марион. Ее передернуло, когда она увидела низко опущенную голову Георгиеса, так похожего на изготовившегося к атаке быка, его глаза, устремленные на избранную жертву, полные подозрительности, злобы, желания клеймить и обвинять.
— Как состояние отца? — спросила Марион осипшим от волнения голосом.
— Он очень плох, — прорычал Янаки-старший. Вы провели ночь здесь?
Марион вспыхнула.
— Андрос вам разве не сказал? Да. Я тонула, и он спас меня…
— Кто еще находится в доме? — наступал Георгиес. — Обслуживающий персонал здесь?
Она отрицательно покачала головой, наблюдая за приближением Джозефа из-за широкой спины отца.
— Вы одна были с ним всю ночь? — процедил Георгиес сквозь зубы, напрягшись от бешенства.
— Я хочу видеть отца, — сказала Марион. — Я хочу подняться на борт…
— Вы не ступите на борт, пока не ответите мне, — проревел Георгиес, у которого от ярости пожелтели белки глаз, а вокруг зрачков появились красные пятнышки. — Где спали вы? Где спал он?
Марион дрожала всем телом.
— Позвольте мне увидеть отца, прошу вас, — снова повторила она свою просьбу.
— Пусть она пройдет и увидится с отцом, папа. Перестань нападать на нее. Ты же видишь, Марион слишком расстроена, чтобы вести разговор, — сказал Джозеф.
Георгиес обернулся, испепеляя сына взглядом.
— Я хочу добиться от нее правды, но она не желает отвечать. Что, по-твоему, это означает? Ясно, не так ли? Он обладал ею, и она не желает признаться. Знает, что будет, если она скажет правду. Ты не женишься на ней, если она спала с ним, верно?
Марион почувствовала приступ дурноты. Оскорбительное поведение Георгиеса вызывало у нее отвращение.
Увидев ее бледность, Джозеф заметно разволновался.
— Прости меня, Марион, но скажи что-нибудь утешительное. Скажи, что ничего не случилось, и отец оставит тебя в покое!
Марион огляделась и с ужасом увидела, что вся команда собралась на палубе. Матросы стояли у поручней, с любопытством наблюдая за происходящим.