– Пять лет – так себе разница. Моя бабушка, мамина мама, замужем за челом, который младше её лет на десять. Живут себе припеваючи. А тут… Можно на ты? Хотя бы сейчас…
Я ничего не отвечаю. Во-первых, этот разговор вызывает у меня дискомфорт. А во-вторых, я пытаюсь аккуратно втиснуться между чьей-то криво припаркованной Хондой и парапетом.
– Молчание – знак согласия.
– Артём, посиди здесь. Я только возьму кое-что.
Поднимаюсь в квартиру, беру портфель с документами и всё-таки останавливаюсь перед зеркалом. Укладываю растрепавшиеся волосы, чуть подкрашиваю губы и совсем слегка (буквально слабый мазок) наношу духи. Укоряю сама себя: господи, Лера, перед кем ты прихорашиваешься? И тут же ищу оправдание: мне ещё полдня встречаться с разными людьми, так что… Шаламов тут ни при чем. Так оно и есть.
Но когда возвращаюсь в машину, Шаламов тотчас оглядывает меня и извещает:
– Классные духи. И вообще, Валерия Сергеевна, выглядите супер, – Он улыбается и поднимает большой палец вверх. – Что-то приятное произошло?
Игоря передразнивает, подлец. Но только я собираюсь его одернуть, как Шаламов морщится и откидывается на спинку сиденья с мученическим видом.
– Что?
– Да что-то поплохело вдруг, – произносит он, закрыв глаза.
– Может, тебя лучше в больницу отвезти?
Не размыкая век, он слегка качает головой, мол, нет.
Ладно, нет так нет. Через десять минут подъезжаем к моему офису, я отношу документы, отдаю кое-какие распоряжения, а когда обратно сажусь в машину – он уже спит. Так даже лучше, потому что за эти полчаса от субординации между нами не осталось и следа, а я даже не заметила, как так вышло.
До его Зеленого Берега добираюсь спустя час. Неплохой район, хоть и у черта на рогах. Двухэтажные домики как из модных журналов, дорожки, заборчики, вазоны с какими-то облетевшими кустиками. Летом тут должно быть зелено и красиво. И по части безопасности всё серьезно. Камеры на каждом шагу. И даже вон охранный пункт есть на въезде со шлагбаумом, где бдительный парень в экипировке с дубинкой у бедра и рацией останавливает меня и выспрашивает: зачем и куда я еду. Показываю ему спящего Шаламова, и тот сразу же пропускает, заодно показав, где Кедровая улица.
Дальше нахожу уже сама – несложно. Таунхаусы расположены в четком порядке, как по линейке, и везде – таблички с номерами.
Дом Шаламова самый последний, в конце улицы. Почему-то приходит мысль: интересно, кто его родители. Но тут же отмахиваюсь: да какое мне дело. Останавливаюсь у ворот. Поворачиваюсь к нему – а он спит. Лицо такое расслабленное и безмятежное, только длинные ресницы слегка подрагивают.
Надо его разбудить и скорее ехать по делам, но я почему-то сижу и смотрю на него. И сама себя не понимаю: что я вообще тут делаю? Сижу в машине черт знает где и любуюсь спящим мальчиком. Нонсенс. Бред. Я точно с ума сошла.
– Артём, – зову его я и тихонько касаюсь предплечья. – Артём, просыпайся.
Шаламов вздрагивает, разлепляет веки и в первую секунду смотрит перед собой, явно ничего не понимая. А уж когда поворачивается ко мне, то у него такое изумленное лицо делается, что у меня вырывается тихий смешок. Он даже закрывает глаза и снова открывает, словно сомневается: реально ли то, что видит. Но тут же, видимо, вспоминает, что к чему, и удивление сменяется просветлением и радостью.
– Лера, – произносит мягким полушепотом. И мне даже как-то неловко сейчас напоминать ему, что для него я – Валерия Сергеевна. Странная, конечно, ситуация. И момент странный, но какой-то трогательный и теплый, что ли.
– Я уснул, – говорит.
– Я заметила. Ну всё, Артём, иди. Лечись. Поправляйся.
– Э-э… – Он оглядывается на свой дом. Потом снова смотрит на меня, и я чувствую, он не хочет уходить. – А может, чаю? Или…
– Нет, я и так потеряла уйму времени. Надо ехать. Иди-иди.
Он вздыхает, берется за ручку дверцы, но вдруг поворачивается ко мне.
– Спасибо.
Я не успеваю сообразить, как он наклоняется и целует меня в щеку горячими губами. И тут же выходит. Но домой не идет, а останавливается возле ворот и смотрит. Смотрит неотрывно всё время, пока я, развернувшись, не уезжаю. Я тоже смотрю на него в зеркало заднего вида, пока его силуэт не исчезает из поля зрения. И я уже даже не пытаюсь хоть как-то себе объяснить, почему улыбаюсь без причины, почему его поцелуй меня не возмутил, почему настроение вдруг хорошее…
21. Лера
Подъезжаю к шлагбауму, и бдительный охранник не выпускает меня. Точнее, не торопится поднимать этот дурацкий шлагбаум. Вытянув шею, разглядывает у меня в салоне… уж не знаю, что именно. Может, не увожу ли я обратно бесчувственного Шаламова? Бред какой-то. Приподняв руку и постукивая пальцем о часы, я намекаю ему, что мне пора. Он наконец кивает и запускает механизм, медленный до ужаса.