– Артем, задержитесь, пожалуйста, на секунду.
Шаламов останавливается, лениво разворачивается и такое лицо делает, будто он летел навстречу счастью, а я ему тут крылья оторвала и собираюсь в клетку посадить. Но хотя бы говорит при этом Свиридовой:
– Иди.
– Я подожду тебя.
– В столовке подожди.
Она с явным нежеланием уходит. Хотя, может, и под дверью торчит, подслушивает.
– Что вы хотели, Валерия Сергеевна? – спрашивает Шаламов вежливо и официально. Ну и таким тоном, будто у меня с ним соревнование, кто из нас равнодушнее.
Я молча достала из сумки коробочку с украшением и его телефон.
– Вот, ты забыл. Хотела вернуть тебе ещё на прошлой неделе, но не получилось, – протягиваю ему, но он не сдвигается с места. На миг глаза его вспыхивают, и я отчетливо вижу в них горечь и боль, как в тот вечер, когда он уходил от меня. Лицо его каменеет.
Всё же, видимо, он был тогда искренен, да и сообщения отца это подтверждают. Мне его даже немного жаль. Но что это меняет? Пусть он не подлец. Пусть он просто глупый, инфантильный, избалованный мальчишка. В любом случае связываться с ним изначально было моей большой ошибкой.
Устав держать его вещи в протянутых руках, кладу их со вздохом на стол и говорю уже мягче:
– Артем, возьми. Телефон. И вот подарок, он очень красивый. Я тебе благодарна, но не могу его принять, извини.
Шаламов берет себя в руки. Лицо его расслабляется, на губы наползает полуулыбка. И тон его опять становится безразличным:
– Спасибо, Валерия Сергеевна. А то я думал, где его потерял, – он берет со стола телефон, сует в карман и, развернувшись, идет к двери.
– Артем! – окликаю его.
Он оборачивается, смотрит вопросительно, мол, ну что еще?
– Подарок, – киваю я на коробочку, которую он попросту проигнорировал.
– Если вам не надо, можете выбросить, – пожимает он плечами равнодушно и выходит из аудитории.
34. Артем
Просыпаюсь, голова как чугунный колокол. Такая же тяжелая, гудит и раскалывается, стоит чуть пошевельнуться. Кряхтя, приподнимаюсь на локте. Оглядываюсь. И не сразу врубаюсь, где я. Вижу, что не дома. Ну, то есть вообще интерьер левый и абсолютно незнакомый. И явно женский. Всё такое белое, модное. В воздухе пахнем женским парфюмом.
Это в чью спальню меня занесло? И как?
Скашиваю глаза вбок. Не знаю, как было ночью, но сейчас я в кровати один. Заглядываю под одеяло. Трусы, слава богу, на месте. Успокоившись, валюсь опять на подушку и по кускам вспоминаю, как вчера отмечали мой день рождения.
Гуляли в центре. Много пили. Особенно я налегал, это помню. Сначала было весело, потом опять переругался с кем-то. И с нашими, и с чужими. Послал Ленку и, кажется, Клео. Из-за этого рамсанул с Владом. Помню, что чуть с кем-то не подрался уже на улице. Но с кем, из-за чего – хоть убей ни единой мысли. Да и пофиг.
Хорошо, что при таком раскладе очнулся здесь, а не в обезьяннике каком-нибудь.
Выбираюсь из кровати, нахожу свои джинсы, обшариваю карманы. Карточка здесь, а мобилы нет. Ну, супер, чё. Вторую мобилу за неделю посеял. То есть тот свой телефон я не терял, конечно, а забыл у Леры, но это, считай, потерял.
Всё-таки кто меня приютил? Хоть спасибо сказать доброму человеку.
Одеваюсь, выхожу из комнаты. В квартире – вообще никаких признаков жизни. Тишина полная.
Нахожу кухню. Нет, всё-таки люди тут живут. В раковине – грязные тарелки, стаканы. На плите сковорода с чем-то съестным. Поднимаю крышку, там какая-то неаппетитная масса. Фу. Аж тошнота накатила. Хотя это еще и похмелье, конечно.
Заглядываю в холодильник, а там пивко. Холодненькое. Беру одну банку, сначала прикладываю ко лбу и несколько секунд кайфую. Потом вскрываю и жадно выдуваю сразу полбанки. На старые дрожжи ведет моментально, но становится легче.
И тут слышу шаги – кто-то ещё выполз на белый свет из другой комнаты. Надеюсь, этот кто-то в курсе, что у них гости. А то неловко получится. Но это оказывается Клео. Взлохмаченная, помятая, в одной футболке.
– Это что, твоя хата? – удивляюсь я.
– А ты, я гляжу, уже освоился, – недовольно кривится она, глядя на банку в моей руке. – Тебя не учили, что шариться по чужим холодильникам нехорошо?
– Неа, – потягивая пиво, отвечаю я. – Меня учили, что надо делиться пивом с ближним и не жадничать.
– Наглость – второе счастье, да?
Она ставит чайник, но затем достает и себе банку.
– Как я тут оказался? И это… у нас же с тобой ничего не было?