Но на самом деле, я тупо хандрил. Настолько, что не вывозил уже. Ну и поэтому ничего не хотелось. Всё казалось тупым, каким-то ничтожным и неинтересным. И делать вид, что я в норме – просто уже не мог.
Даже когда отец пристал с расспросами, что у нас с Лерой и как, я не стал врать. Честно сказал, что ничего и никак. Спасибо, он не стал лезть в душу.
От нечего делать я весь погряз в учебе, ну типа чтоб отвлечься. Хотя там и сессия уже надвигалась. Да и что ещё оставалось? Не в потолок же смотреть, сидя дома. Но доказывание долбил сильнее всего. Пусть она не думает, что я из-за нее страдаю и места себе не нахожу, или вообще во все тяжкие пустился.
Ну и потом, на тех, кто тупил и не мог ответить на её вопросы, она смотрела как на говно. Лично мне не хотелось, чтобы она так на меня смотрела. В принципе, мне первого её семинара за глаза хватило, ну а после всего, что было – так тем более.
Так что все конспекты я знал чуть ли не наизусть, ещё и сверх что-то почитал. И не зря.
В эту пятницу Лера прямо с порога объявляет, что следующий семинар последний, на нём пишем итоговый тест, а сегодня она проверит наш уровень в устной форме. Наши и проморгаться не успевают, как она начинает бомбить вопросами. Причем в стрессовом режиме. У нас даже староста от такого напора заикаться начинает.
– Вы должны не только что-то знать, но и уметь донести свою мысль внятно, четко и доходчиво, – раздражается Лера от нашего блеянья.
Потом, правда, все потихоньку втягиваются и даже руки поднимают. Я на рожон не лезу. На все вопросы молчу. Думаю, если спросит – отвечу. Нет – ну и пофиг, буду дальше молчать.
Половину пары Лера меня будто вообще не видит, потом вдруг снисходит. Спрашивает:
– Следственные ошибки. Какими процессуальными решениями они устанавливаются? Шаламов.
– Постановлением судьи, вынесенным в ходе предварительного слушания; постановление прокурора о возвращении дела для дополнительного следствия… – монотонно перечисляю я, замечая, что она меня даже не слушает. Смотрит что-то у себя в телефоне, который пиликнул оповещением как раз тогда, когда она меня вызвала, и чему-то там улыбается.
Я замолкаю. Она пару секунд еще залипает в своем телефоне, потом бросает на меня рассеянный взгляд. Кивает, мол, ладно, хорошо, следующий вопрос. А у меня такое ощущение, что если бы я нёс пургу – она бы так же кивнула.
В конце семинара она снова напоминает нам про итоговый тест и отпускает за пару минут до конца пары. Народ постепенно рассасывается, я выхожу почти последний. На неё не смотрю, но периферийным зрением вижу, что она стоит за своим столом, в портфеле копается. Нет, всё-таки бросаю на неё мельком взгляд, когда мимо прохожу. А она вообще на меня ноль внимания. Как и почти весь семинар. С другими и то не так.
Ведет себя со мной так, будто это я её чем-то обидел. Будто это я попользовался ею, а потом послал. Внутри сразу припекать начинает. Даже жечь, как если б я нахлебался какой-нибудь едкой горечи.
Выхожу из аудитории, даже не прощаясь. И буквально сталкиваюсь в коридоре с Карлсоном. С этим преподом, который вечно вокруг Леры вьется. Который типа «просто коллега».
Оглядываюсь – а он заруливает прямиком в аудиторию, откуда мы только что вышли. Делаю по инерции еще пару шагов, потом, не знаю зачем, разворачиваюсь и возвращаюсь. Останавливаюсь у дверей и не могу решиться, как быть дальше. Понимаю же, что будет крайне тупо, если я сейчас туда зайду. Ну, допустим, зайду и что? Молча встану и буду на них пялиться? Или ещё лучше – спрошу, что ему надо? Капец какой-то! И в то же время не могу заставить себя уйти. Ещё и прислушиваюсь, как этот бородатый хрен бубнит из-за двери:
– …диджей Смелл… дико популярный сейчас у молодежи… всего один концерт в следующую среду… у меня как раз два билета… там, кстати, и само место крутое. В смысле, не просто толкотня, а столики, как в ресторане… Соглашайтесь, Лерочка! Развлечемся…
Тут я не выдерживаю. Уже не думаю о том, как это будет выглядеть, тупо или нет. Распахиваю дверь и вваливаюсь в аудиторию.
Карлсон одергивает руку. Значит, касался ее! И он позволяла.
Поглядывая на меня, спрашивает:
– Ну что?
Я не свожу взгляда с Леры и мысленно прошу: «Да пошли его наконец!».
Но Лера любезно улыбается Карлсону и говорит: