Меня же от этого еще больше охватывает раздражение.
– По-моему, я ясно сказала, чтобы ты ко мне на пушечный выстрел не приближался. Никогда, – чеканю я. – И если ты пришёл сюда выяснять какие-то отношения…
– Даже не думал. Нам нужен адвокат. Говорят, вы – профессионал, так что…
– Адвокат нужен? – мне аж смешно становится. – Лучше ничего не смог придумать?
– Если вы можете помочь, то выслушайте человека. А если нет, то просто так и скажите, поищем другого… профессионала.
Даже не знаю, возмущает ли меня больше его концерт или забавляет. И я вдруг решаю подыграть, чтобы затем вывести эти его глупые уловки на чистую воду и с позором выгнать Шаламова прочь. Пусть это будет жестоко, но, во-первых, нечего чужое время отнимать, а во-вторых, пора ему уже усвоить, что «нет» значит «нет».
Однако, поколебавшись, даю ему последний шанс ретироваться:
– Ты хоть в курсе, сколько у меня час стоит?
Кивком прошу Аню озвучить. Девушка, которая пришла вместе с Шаламовым, округляет испуганно глаза и бросает на него красноречивый взгляд: «Мол, пошли отсюда! Ты с ума сошел?»
Но этот глупец даже бровью не ведет.
– Не проблема, – хорохорится он, да еще и добавляет этак надменно: – Лишь бы результат был.
Ну что ж, думаю про себя, держись…
И приглашаю обоих в свой кабинет.
44. Артем
Не знаю, на что я рассчитывал, когда набрал Леру…
Да ни на что в принципе. Просто хотел поздравить, а там уж как пойдет. Думал, хуже все равно уже не будет. Но, по ходу, ошибся. В общем-то, Лера посылала меня не раз, и не два, но, наверное, впервые так яростно. Прямо с какой-то лютой ненавистью.
А я и так из-за нее места себе не находил, а после этого разговора вообще не знал, куда ломиться. Образно, конечно. Точнее, в душе. Физически-то я как пень сидел потом за столом с родителями и Ксюшкой и портил всем новогоднее настроение своей мрачной миной.
Они меня пытались растормошить, разговорить, но я вообще не стыковался. Только раз чуть не заржал, но и то, скорее, от нервов. Это когда мама двинула в мою честь хвалебный тост за то, что сессию сдал хорошо. Знали бы они, что я вообще чуть не вылетел из универа. Но, слава богу, они про ту заварушку даже не в курсе.
Я сам уже мысленно готовился отчалить в армию и ждал удобный момент, чтобы объясниться с родителями. Потому что последняя надежда что-то доказать провалилась, когда видео из клуба оказалось ни о чем.
Сначала я, конечно, воспрянул духом, когда Клео по просьбе Влада с кем-то там договорилась, чтобы мы посмотрели записи за тот вечер. Но воспрянул ненадолго.
Мы пересмотрели всё. Нашли несколько фрагментов, где Карлсон мелькнул, но там даже не понять, битая у него морда или еще пока нет – такое всё мелкое, смазанное, черно-белое. Одно ясно: ни с кем, кроме меня, он в тот вечер в клубе не рамсовал. Зато на уличной записи я будто ни с того ни с сего на него попер с перекошенной физиономией. Так что вариант с камерами играл, скорее, против меня, чем доказывал, что я его не трогал.
А после того, как я послал Карлсона при декане, мне знакомая девчонка – секретарша в ректорате – доложила, что всё, моя песенка спета. Меня отчисляют даже без возможности восстановиться.
Так что я уже представлял себе, что буду говорить маме. Точнее, как раз таки не представлял…
Но на следующий день меня вызвали в деканат и влепили всего-то строгий выговор. Передали, что Карлсон меня великодушно простил, но я должен вести себя тише воды ниже травы и всё такое. Грошев, декан, наверное, ждал, что я рассыплюсь в благодарностях, потому что внезапно разозлился за мое молчание. Псих.
Нет, я, конечно, рад, что меня не отчислили. Маму не придется огорчать, ну и четыре года все-таки было бы жалко. Но я бы лучше свалил из универа, если б потребовали благодарить или, еще хлеще, извиняться.
В общем, эта эпопея каким-то чудом завершилась, и родители ни сном ни духом.
Они думают, что я весь такой в глубоком миноре из-за несчастной любви. Хотя чего уж, так оно и есть.
Отец пару раз спрашивал, типа: ну что, всё так же глухо? Но я даже обсуждать ничего не хотел. Смысл в ране ковыряться?
Вот и сидел за новогодним столом как на поминках. А когда мои пошли на улицу пускать салют, я поскорее убрался к себе, типа, спать.
Спать я, естественно, и не собирался. Просто тупо рефлексировал. Вспомнил вдруг Ленку, точнее, она сама о себе недавно напомнила –позвонила маме поздравить её.
Скорее всего, мне тоже названивала, но я после той выходки с Верой засадил её в черный список. Ну и когда встречались лично, включал полный игнор.