Оскалившись, Кагами задвигала бедрами, решив не жалеть ни себя, ни Таками, который уже не считал нужным сдерживать себя. Он стонал не от удовольствия, а от чрезмерной чувствительности, от того, что принудительная эрекция сводила его с ума. Боль и удовольствие — Кагами помнила, какого это, ведь он также доводил ее до такого состояния. От этой мысли стало немного легче.
Слушая громкие стоны, едва ли не крики парня, девушка также перестала молчать, принявшись дополнительно стимулировать себя рукой. Растягивать банальную пытку она не собиралась, поэтому довела себя до оргазма за несколько секунд. Это стало последней каплей и для Таками.
Срываясь на сдавленный крик, Кагами припала к парню, которого затрясло от переизбытка болезненного удовольствия. Он не то рычал, не то пытался сдержать рвущийся наружу крик, прижав к себе девушку со всей присущей силы, уткнувшись ей в плечо. Кагами стало ужасно больно от таких крепких объятий, но она терпела, и в каком-то смысле наслаждалась грубостью. Постаралась обнять Таками, придерживая его голову за затылок.
Они лежали, вцепившись друг в друга, восстанавливая дыхание, не меньше минуты, но даже когда болезненное напряжение ушло, оставив опьяняющую слабость, девушка продолжала обнимать Ястреба. Поглаживать его по голове, обнимать за плечи, ощущая, как из-за сорванной ширмой злости на сцену выходят сожаления и стыд.
Аккуратно отстранившись и приподняв бедра, Кагами тяжело выдохнула, боясь даже смотреть в глаза парню.
— Прости… — дрожащим от переизбытка чувств голосом прошептала Кагами, ощущая, как глаза защипали слезы. — Я так, блять, зла на тебя… Но все, что осталось у меня, я… прости.
Ей нужно уйти. Спрятаться, сбежать, плевать куда и как далеко. Но едва она попыталась дернуться, как ее остановил Таками, положив руку на бедро. На большее у него просто сил не хватило.
— Подожди… Не… — с трудом выговаривая слова, он каким-то чудом выдавил из себя кривую улыбку. — Не оставляй подыхающую птицу… Пожалуйста.
У Кагами не нашлось, что сказать на это, он добил ее одной лишь фразой, этой приподнятой интонацией, и она обессиленно вернулась, упав на пол. Опустила голову ему на плечо и, положив руку на грудь, закрыла глаза и бесшумно выругалась. Какого черта он улыбался? После такого… Это нечестно!
— Это не значит, что я тебя простила, — от того, сколь ничтожно прозвучал ее голос, девушке стало еще хуже. — И доверять тебе не собираюсь.
— Вполне…
— Чего «вполне»?
— Вполне понимаю… ох… прости, мне… сложно думать, я… и говорить, — переведя дух и помолчав мгновение, Таками приобнял девушку. Почувствовав, что Кагами немного расслабилась, он добавил: — Я понимаю, что вернуть твое доверие будет крайне сложно… быть может, невозможно. Но я клянусь, что никогда не причиню тебе вреда. Сделаю все возможное, чтобы защитить…
Наверное, ей следовало воспользоваться своим растерянным положением и принять слова Таками, но даже в такой ситуации она внимательно прислушивалась. Как он аккуратно выстроил речь, формулировал предложения. Крайне сложно, возможно, и не удастся вернуть доверие. Ни слова о верности Лиге или желании освободиться от руки закона.
Да, он определенно сожалел о том, что согласился убить ее. В это Кагами верила… верила с той встречи на складе. Упрямилась потому, что задетое эго и чувство собственного достоинства не позволяли принять иное решение.
Но в остальном…
— Учитывая твое положение, это мне придется тебя защищать, — решив оставить мысли при себе, Кагами предпочла не думать об этой проблеме хотя бы сейчас. — И… как мы все же будем искать тело ному?
— Ах, это… — устало пробормотал парень, — ну… даже если бы и знал, боюсь, не смог бы ничего сделать.
— Почему?
— Потому что ты выбила из меня весь дух… я пошевелиться не могу.
В одном Таками точно не изменился. Драму он все также умело создавал на ровном месте.
Ну… ладно, допустим, не совсем на ровном, но…
Глава 20: Свет и тьма
Welcome to the nightmare in my head, (Oh god!)
Say hello to something scary,
The monster in your bed, (Oh god!)
Just give in and you won’t be sorry,
Welcome to my other side,
Hello it’s Mz Hyde!
Halestorm — Mz. Hyde
Кагами думала, что это какой-то розыгрыш. Думала до самого конца, даже тот факт, что они реально делали эту видеозапись, давил на нее нелепостью. Если столько приготовлений и лоска лишь ради ее розыгрыша, то это определенно льстило, однако, на шутника Даби никак не похож. С чувством юмора у него паталогическая беда.
Но смеяться расхотелось от слова «совсем». То, о чем говорил Даби, вызвало у девушки недоумение, все действительно звучало, как очень плохая шутка, пока внутренний голос не подсказал, что это правда. Правда, которую она отказывалась принимать.