— Хочешь меня на короткий поводок посадить? — сдавленно засмеялась Кагами. — Открой глаза и выгляни в окно. Сейчас уже вечер, солнце село, и территория здесь далеко не твоя, Даби. Не пытайся меня шантажировать.
— Почему? Потому что ты размякла? Герой Ястреб снова клянется тебе в любви и верности, и ты решила отпустить ему все грехи, поддаться чувствам и подумать «ох, а вдруг, если я переметнусь, меня простят?». А теперь переживаешь, как бы мир, узнав о его папаше, не подумал «нет, ну все понятно, почему он предал героев, он такой же злодей». Так?
— Заткни свой грязный рот, пока я тебе язык не вырвала.
— О, даже так? Я тебя задел этими словами? — издевательски усмехнулся Даби. — Отдай камеру. Живо.
— Иди на хер, — зашипела Кагами, поспешно вынимая карту памяти.
— Ты же понимаешь, что я просто могу сделать еще одну запись?
— Хоть обснимайся. Но от меня ты ничего не получишь.
— Так значит, я могу свободно считать тебя предателем?
— Ну давай, попробуй, ты, мразь, сделай хоть шаг, и пожалеешь об этом.
— Серьезно? — оскалился Даби. — А, знаешь… да, попробую.
Кагами догадывалась, что рано или поздно Даби сорвется, но надеялась, что это произойдет хотя бы не в замкнутом пространстве. Пламя ударило в стену, задев спину девушки, когда она бросилась в окно. Звук бьющегося стекла заложил уши и растворился в грохоте взрыва, который снес не только оконную раму, но и выбил, возможно, часть стены.
Битое стекло при ударе порезало руки, но боль моментально исчезла, как только Кагами освободила через раны тьму, чтобы защититься от взрывной волны. Яркий свет пламени не позволил ей полностью раствориться в темноте, но это помогло немного смягчить падение.
Злость подступила к горлу раздраженным рычание, не ощущая боли, девушка приподнялась с колен и задрала голову, обнаружив, как на фоне пожара на третьем этаже появилась фигура парня. Боль только придала сил, поэтому, яростно закричав, Кагами собрала вокруг себя тени и ударили ими по Даби. Он попытался отбиться от атаки огнем, но явно не рассчитал скорость, что позволило схватить парня и сбросить его вниз. Точнее, куда-то в направление леса. Только в последний миг она предостерегла себя от того, чтобы развеять тьму — с переломанными костями одного из своих командиров ПФО может смириться, но не со смертью.
Хотя, чтобы убить Даби, еще надо постараться.
Поднявшись на ноги, благодаря вечерней тьме Кагами моментально определила, куда отнесло парня. Уж думала, этого хватит, но ударивший в ее направлении огненный смерч заставил передумать. Защитив себя тьмой, с трудом удерживая оборону от ослепительного света, девушка насытила ее тем, что жило внутри нее.
Сопротивляться пламени бесполезно, нужно бить прямо по Даби, управляя тенями за его спиной. Поэтому, игнорируя боль от ожогов, Кагами усилила действие причуды. Закричала, позволяя тьме прорваться на волю и атаковала Даби, который был вынужден погасить пламя и отмахиваться им от черной дымки, набросившейся на него сзади.
Едва пламя ушло от нее, Кагами ощутила моментальный прилив сил, оказавшись в темноте. Несмотря на полыхающий третий этаж, а также огоньки, пляшущие на деревьях и кустарнике, она позволила причуде завладеть собой.
Значит, хотел спровоцировать ее на бой, ожидая, что появится повод устранить? Пламя могло жечь, но парень забыл, что он далеко не солнце, и его света не хватит, чтобы истребить тьму отовсюду. Чем ярче пламя, тем насыщеннее тени, и этого хватило, чтобы, поддавшись соблазну, заставить причуду рваться наружу.
Зарычав, Кагами побежала вперед и, рассыпавшись во тьме, взлетела чуть выше полыхающих крон и обрушила себя, материализовавшись, на голову Даби. Парень отпрыгнул за миг до того, как острые пики тьмы, выскользнувшие из тела девушки вместе с кровью, вонзились в землю. Удар пламенем заставил Кагами вновь отступить и скрыться в темноте.
После жесткой посадки Даби двигался заторможенно. Девушке удавалось подбираться к нему достаточно близко, чтобы атаковать либо причудой, либо напрямую кулаками. Он защищался, порой ей не удавалось вовремя уклониться от огня. Приходилось прятаться в тени, чтобы восстановить дыхание и силы. Боль она не чувствовала благодаря дофамину — пока тьма вырывается из ее ран, об этом можно не думать.